Горько. Одобрено нейронкой - Лина Коваль

Фунтик нервно визжит и пытается выбраться из захвата.

- Животное отпусти, - говорю, идя на кухню. Омбре сладковатых духов несется за мной и душит. По привычке ставлю чайник. - Ему больно… Это живое существо.

Полина легко смеётся.

- А это животное тоже я подарила. Я сама дурой такой была. Все хотела изменить любимого, сделать под себя. А сейчас поняла, что люблю его. Такого, какой он есть. Исстрадалась вся, столько всего передумала, пережила. Вот раскинь мозгами, не любил бы Мик меня, стал бы себе его оставлять? - гладит редкие волосики на холке.

Фунтик визжит.

Радостно.

Вдобавок замечаю календарь на двери. Каждый день проходя мимо, я все думала, когда Микула от него избавится? Когда?

Надеялась.

Верила.

Зря.

В этой кухне две Полины.

А Ясмина - одна.

2-1 получается.

И это выбор Мика. Ключи ведь у нее не забрал.

- Ну так что? - дожимает.

- Не стал бы! - опускаю взгляд и, сглотнув ком, резко дергаю выключатель из розетки.

Чайник глохнет.

Свет… гаснет.

Глава 36. Ясмина

Спустя два дня

За окном пролетает первый снег.

- Милая моя! - деликатно стучится запыхавшаяся Авдотья Никитична, которую я когда-то прозвала Камазом, и, прихватив край передника, вытирает им лицо. - Может, тебе котлетку с подливочкой и пюре с маслицем? На голодный желудок-то плачется полегче….

- Не хочу, - оборачиваюсь и мотаю головой. - Спасибо вам большое. И за заботу, и за то, что приютили.

- Тебе спасибо, Ясминочка! Ты у нас такая золотая. Помощница с добрым сердцем, красавица, умница. Ну их мужиков этих… Ко мне тоже привязался один, никак не отстанет…

- И кто же это? - искренне удивляюсь.

Дернув руками, психует:

- Так Паркинсон этот… Проходу не дает, окаянный. Ни туда ни сюда. Стою, как дура, глазами хлопаю.

Это ведь моя реакция на Микулу.

Я сквозь слезы звонко смеюсь.

Вот как с ними оставаться грустной?

Всегда развеселят.

- О, подруга твоя вернулась, - услышав звонок, разворачивается. - Ни квартира, а дом советов!

- Привет, - влетает в комнату Дианка.

Ставит сверток на стол и с победным выражением лица сдирает с него бумагу. Я кутаюсь в теплый плед, накинутый поверх футболки и шортов.

- Отвоевала!

Осматриваю Лютика.

Живой.

Немного потрепанный, как и мои нервы, но живой.

- Спасибо тебе большое, Ди! - поглаживаю крупные листья и все же решаюсь задать болезненный вопрос: - Ты кого-нибудь видела?

Сразу же закусываю нижнюю губу от обиды.

Конечно, воображение подкидывает разные картинки.

И на всех Полина рядом с Миком. Боже, как же они подходят друг другу!

Вот - новые Русские совместно кормят Фунтика или валяются на нашей кровати. Обнимаются или… готовят вместе борщ. Хотя, судя по тому, что всю необходимую утварь для кулинарных шедевров покупала я - девушка моего мужа таким не увлекается.

Да и зачем я об этом думаю?

Как-нибудь прокормятся…

- Никого я не видела, - Дианка устало валится в кресло, а я забираюсь с ногами на твердый, советских времен диван и прижимаю колени к груди.

- Как там вообще… - вздыхаю.

- У вас свинья! - говорит осуждающе.

- Это медведь…

- Я что, по-твоему, идиотка?

- Ладно… Ему ее Полина подарила, - дуюсь.

- Как оберег от татарок?

- Дурочка…

Слезы снова льются.

Стираю их подушечками пальцев.

Я сама ушла.

Разозлилась сильно. Получается, что Полина выставила меня за дверь, но я тоже ей отомстила. Перед уходом вылила в ее ботинки на тонких каблуках пол-литра воды.

Пусть чапает!

Потом убежала быстро, успела только прихватить некоторые вещи первой необходимости, а чтобы Микула при всем желании не нашел, спряталась здесь.

- Ну… хватит горевать.

- Я не горюю, - качаю головой.

- И правильно… Это ж ужас! Минута! - снова вспомнив, закатывает глаза. - Всего минута! Чего тут горевать?

- Диана! - смущаюсь.

- Хотя…. ты говорила - двадцать два с половиной, - отмеряет руками. - Это должно быть интересно…

- Диана! - говорю ещё строже.

- Я шучу. Ну ты как, вообще? - пересаживается ко мне на диван и крепко обнимает. - Кояшымка моя.

Я роняю голову на ее грудь.

- Микула хороший, - всхлипываю, с трудом успокоившись. - Он очень добрый. Самый добрый. Я никого лучше не знала. Немного бардачник… но мне даже нравилось иногда. А ещё он очень красивый. У него такие руки. Как еловые ветки, - обнимаю плечи. - Прижмет ими к себе и тепло-тепло становится.

- Ну, а минусы у твоего богатыря хотя бы есть?

- У него все красивое… - безнадежно вздыхаю.

- Дай-ка угадаю - Дианка отводит голову и хитро на меня смотрит. - У тебя четырнадцатый день цикла?

- Шестнадцатый, - с обидой сообщаю. - Но с таким как Микула Русский - каждый день становится овуляцией.

- Ему бы в клинике экстракорпорального оплодотворения работать…

- Ты…

- Ну все-все… Я шучу… Так и выслушала бы его, Ясь? Парень который день к нам в дом шастает. Весь чак-чак уже оприходовал. Отец ваш нервничает, тебя вертихвосткой называет. К чему это все? Русский обыскался весь, татарка моя страдает. И кому тогда на Руси жить хорошо?

- Он меня не любит, - разбито говорю.

- Это ты с чего взяла? Косматая сказала?

- Ну, справедливости ради - ее он хотя бы любил.

- Так ты ей его вручила, получается?

- Нет! Просто… мы друг другу не подходим.

- Смешная какая. Думаешь, мы с Ильсуром друг другу подходим?

- Вы - стопроцентно.

- А вот фигушки, дурочка. Ильсур - брат твой, поэтому ты его идеальным считаешь. А для меня он - такой же вечно раскидывающий свои носки тыкудашник. Как не соберешься, сразу: «Ты куда?». Бесит.

- Все равно мы слишком разные.…

- Все люди разные, Ясик. Это нормально, - Диана улыбается и мне становится тепло. - Не надо на этом концентрироваться, дорогая. Просто запомни, что семейная жизнь - это не игра в «Найди пять отличий», а скорее долгая партия в «Мемо», где ты ищешь одинаковые карточки, то есть ваши сходства.

Опустив голову, думаю, что эта мысль действительно интересна.

Я ведь столько думала