Горько. Одобрено нейронкой - Лина Коваль

- Так-то у хорошей, - говорю я так же громко, как и приветствие.

Зубы от ревности сводит.

- А вы садитесь с дороги-то? - Ненейка приглашает.

- А у хорошего мужа жена послушная, - продолжает знаток семейной жизни Фидель. - И покладистая…

- Тогда уж лучше сразу возврат оформить… - ворчу и благодарно киваю, принимая чашку с чаем.

В комнатке что-то валится с грохотом.

Я гипнотизирую штору и наконец-то отогреваюсь.

- Пей-пей давай, милый! - подмигивает бабуля.

Ростом маленькая. Лицо узкое, глаза большие, черные, смотрят хитро. Кого-то напоминают.

Из комнатки доносятся всхлипы.

- Ясенька, астагафирулла (разг. татар. - да простит нас, Аллах!). Ты там плачешь, что ли, девка?

Ненейка, запинаясь, делает несколько шагов и отводит штору в сторону.

- Я Лютика уронила, - ни на кого не глядя, Яся собирает землю в горшок.

И горько плачет….

Плачет, плачет.

Лютому, судя по виду, нужен хороший реаниматолог.

Мне - как минимум дефибриллятор.

- Случайно уронила! - причитает.

Осматриваю худенькую фигурку на полу. Копну черных волос, привычно уложенных шапкой, и смешные, цветастые длинные носки из шерсти.

То ли от чая, то ли от любви сердце отогревается, и я даже собираюсь встать, чтобы сгрести в охапку эту дурочку, но… блядь, один бессмертный водитель рейсового автобуса снова нудит:

- Не реви, Ясминка. Я тебе ещё раз, такой же цветок подарю. У меня ж у мамки орхидей много. Я ж тебе говорил…

- Что? - хмурюсь.

Яся замирает. Реветь перестает.

- Ага. Это ж я в город привез. Ясенька несколько месяцев Лютика хранила, ухаживала. Потому что он от меня был… И ко мне сюда приехала. А сейчас не уберегла. Не аккуратно вышло.

И мне тут же хочется ему въебать.

За свои корабли и… за мою Ясю.

Чтоб щурился не так радостно.

А потом до меня доходит суть сказанного…

За меня она замуж никогда не хотела.

А с цветком этим все носилась. Водку по городу искала.

Ай да….

- Поеду! - срываюсь с места и покидаю дом.

Долетаю до машины и запрыгиваю на подножку. Пульс шпарит по венам так, что ничего не чувствую. Сквозь шум в ушах, слышу прилетающий крик в спину:

- Ну и уезжай!

Яся, накинув курточку, несется в мою сторону.

Останавливается в метре от машины.

- И уеду.

- Полине привет! - разъяренно рычит.

- Блядь! - отворачиваюсь, словно от пощечины.

- Уезжай! - она снова плачет.

Ветер лупит по нам, не жалея.

- Уеду. На хрен это все. Я же для тебя все… Как идиот. Я тебя полюбил… Как идиот, - повторяюсь, но по хрен. - Не думал никогда, что так может быть, а сам влюбился. Твое лицо, твоя фигура и твой рост, Коротышка. В волосы эти твои черные, в губы, которые ты все время кусаешь, в глаза, которые закатываешь, будто я чертов… идиот. В то, как ты злишься, что я трусы стопками не складываю. В коробки твои для носков влюбился! В пальцы влюбился, которыми ты… Это, блядь, вообще отдельный разговор… не для чужих ушей, - замечаю Ненейку на крыльце.

- Продолжай, - всхлипывает.

- Не буду больше, - качаю головой и запрыгиваю в машину. - Хватит!

Дверь не закрываю.

Ясмина преграждает дорогу.

- Ты от проекта отказался! Мне так в Администрации сказали!

- Отказался. Потому что специалист этот - Артем Петрович - хотел Мороза подсидеть, чтобы мэром стать. Придумал этот проект. Только вот нейронке дал задание: подобрать самые неподходящие пары. Хотел все это дело обнародовать и собрать подписи с недовольных. Пришлось по-быстрому выйти из игры.

- А мне рассказать было нельзя?

- А ты хоть раз на мой звонок ответила, микроб ты вредоносный? - высовываюсь из окна на крик, доносящийся с реки.

- Помогите! - кричит мужик, уплывающий на льдине.

Второй рыбак барахтается в воде.

Не сводя с них взгляда, завожу машину и только тогда смотрю на Ясю.

На ее порозовевшем лице больше нет слез.

Зато теперь есть беспокойство.

- Ты туда не полезешь, Русский? Там холодно! - деловито ставит руки на пояс.

Ещё командует!

- Ага, - усмехаюсь, глядя, как она забирается в машину без приглашения. - Ты иди вон… Фидельке своему указывай!

И срываюсь с места…

Глава 38. Ясмина

- Погоди здесь, - небрежно бросает Мик и направляется к багажнику.

Командует прохожим, чтобы те срочно вызвали МЧС, сбрасывает на снег тяжелое обмундирование и снимает футболку.

Бр-р-р… Холодно же!

Я предусмотрительно застегиваю курточку и смотрю на Мика ошарашенно.

Он серьёзно?

Полезет туда? В реку?

С ума сошел?

Я не позволю…

Сложив руки на груди по-деловому, наблюдаю, как он надевает термобелье. Черт! Ну почему надо быть таким спортивным и подтянутым, Русский? А?

Кружу глазами по широкой спине, узкой пояснице, крепким ягодицам и мускулистым ногам, и нервно сглатываю слезы, потому что страшно скучала по всем этому богатству. Все на свете передумала… Почему отказался от проекта? Зачем?

Может, они… с Полиной помирились?

Потом долго себя ругала. Сама ведь виновата: за свое надо бороться. Выгрызать из цепких лапок таких хищниц и беречь. А я при первой же проблеме позорно сбежала. Календарь, видите ли, не понравился! А спросить? А поговорить?

Уехала сюда, в Ташкабак, и выключила телефон, чтобы не увидеть уведомление о расторжении брака с Госуслуг. С Ненейкой хорошо. Всегда спокойно и вкусно. Как в детстве.

- Подстрахуешь меня? - уже снарядившись в гидрокостюм, Мик вручает мне конец веревки и смотрит так… подозрительно-подозрительно.

Будто тут же жалеет, что попросил. Боится, что угроблю?

- Подстрахую, - обматываю вокруг запястья.

- Ветер усиливается, подмогу ждать некогда. Просто подержи веревку, Яся. Так-то я и сам справлюсь…

- Если что - я подстрахую, - тихо настаиваю на помощи.

Он зло усмехается.

- Да я уже понял, что тебе можно доверять. Ты можешь, ага. Чуть что в голову стукнет и ищи-свищи…

- Не стукнет, - задираю подбородок и смотрю, как он собирает волосы на макушке.

- Все равно тебе меня не вытащить. Передашь веревку спасателям, как явятся.

- Никому я не передам. Я сильная. Авдотью Никитичну же таскаю. А она сто пятьдесят килограммов весит. Как Камаз.

- Это, у которой ты