Тайна от Бывшего - Екатерина Белая

— Палыч, — зову, сглатывая сухость в горле.

— Что там? — морщится он, потирая грудь.

— Паша рядом с тобой? — испугано всхлипывает бабка. — Ох, господь, спаси и сохрани! Что с ним будет, когда узнает? Только хворь отступать начала, а тут такое горе! Не выдержит ведь сердце. Сгорит в тот же миг!..

Она права. Лисовец сейчас вообще никакой.

Бледный. Слабый. Еле живой. Толку от него?

— Восстанавливайся, — коротко бросаю и, развернувшись, иду к выходу. — Мне нужны подробности, — обращаюсь к Анне Петровне, выходя в коридор. — Может, кого-то знаете из тех, кто приезжал? Какая Машина? Номера?

— Морды ихние я не успела разглядеть. Так быстро всё случилось... А машины — две! Большие. На твою похожи… Ох, что будет? Что будет?!

Тяжёлое хриплое дыхание из динамика вызывает тревогу.

Бабке все эти волнения ни разу не на пользу. Пытаюсь успокоить её:

— С Викой всё хорошо будет. Ей ничего не угрожает. Я выясню, с кем она уехала, и верну домой. Обещаю.

Говорю это, а внутри ярость вспыхивает. Нечеловеческая. Животная.

Окажись сейчас передо мной те твари, которые увезли Вику, я бы им горло зубами перегрыз и разорвал бы на куски голыми руками.

Бешенство клокочет в грудине. Слепит.

Не помню, как добираюсь до тачки и падаю за руль.

В мозгах только одно имя стучит: Макар.

Я удавлю его. Выпотрошу. Уничтожу.

Больше ни о чём не могу думать. Мозги вскипают от неконтролируемого гнева. Лютая злоба наполняет каждую клетку тела. Ненависть застилает глаза.

Бью по газам и еду туда, где сейчас будет кровавое побоище — в ресторан Артура.

Ехать недалеко. Пара улиц — и вот я уже торможу возле главного входа, бросаю тачку и шагаю в банкетный зал.

У меня нет плана. Я просто хочу убивать. Ломать кости, сворачивать шеи и выбивать зубы. Кулаки чешутся. В венах пульсирует адреналин.

Врываюсь на пирушку, с грохотом выбивая дверь.

С порога Ризванова засекаю. Направляюсь к нему.

Он сразу считывает моё состояние. Ссыкует. Жестом отправляет несколько человек навстречу.

Самый борзый меня в грудак толкает, и между нами завязывается потасовка. Вырубаю его одним чётким ударом. Остальных тоже раскидываю быстро. Последнему и самому здоровому больше всех перепадает — стулом по хребту.

— Сюда иди, — рычу, глядя на Макара.

И сам шагаю к нему. Потому что мне не терпится раскроить ему башку.

Но путь снова преграждают быки и снова завязывается драка, в которой ожидаемо побеждает численное преимущество.

Меня быстро скручивают и утаскивают в соседний пустой зал.

— Это чё сейчас было?! — орёт Ризванов, идя следом. — Какого хрена ты устроил?!

— Ты труп, — изрыгаю в бешенстве. — Клянусь. — Почувствовав слабину в захвате, вырываю руки и сразу дёргаюсь к Макару, хватая его за грудки. — Где она? — свирепо рявкаю, припечатывая его к стене. — Где. Она?!

— Кто? Ни черта не понимаю…

— Всё ты понял, — выплёвываю ему в лицо. — Ты изначально втянул её в это дерьмо. Следил. Фотографии подкидывал. Запугивал…

Мне не дают закончить. Оттаскивают от Ризванова и наносят чувствительный удар под дых, дезориентируя на несколько мгновений.

— Не трогать его! — орёт Макар и заглядывает мне в лицо. — Какие ещё фотографии? Я не догоняю. Кого я запугивал?

— Семью Лисовца. Его дочь. А сегодня с твоей подачи её на джипарях куда-то увезли…

— Занятная история, — перебивает он. — Только я вообще не в курсах был и впервые об этом слышу.

— Хрен я в это поверю! — гневно рычу. — Я помню твои угрозы. Помню, что ты обещал с ней сделать.

— Обещать — не значит жениться. Думаешь, мне сейчас есть дело до какой-то девчонки? Я только что откинулся, и единственное, чего хочется — это кайфануть и насладиться свободой.

Он вроде не врёт. Считываю это по расслабленной мимике, по спокойному тону голоса. И меня кроет ещё больше.

Страх за Вику разрастается в геометрической прогрессии. Как и чувство беспомощности. Одно дело — знать похитителя и попытаться договориться с ним. И совсем другое — быть в неведении.

— Тогда кто? — спрашиваю себя, не замечая, что вслух. — И с какой целью?

— Не забывай, кто у нас папочка, — влезает с рассуждениями Макар. — Лисовца давненько уже дёргать начали. Примерно тогда, когда ты за него впрягся.

— Но вопрос был улажен.

— Не улажен, а отложен на некоторое время. Уже тогда начались разговоры по поводу Гладиаторских боёв, но я не дал этому ходу. Я добровольно на такое не пошёл бы, Макс. Все пацаны мне как родные. Я за каждого рвать готов.

Ну тут Макар уже пуха нагоняет. Рвать он готов только за бабки.

— Что изменилось? — сурово спрашиваю. — Зачем ты вписался в это дерьмо?

— Большой дядя с большими деньгами и связями, — получаю ответ. — Артур давно с ним в общении. Они готовили почву, покупали полезных людей. Лисовец в их числе. И пусть он пока ерепенится, но с него не слезут. У него хорошее влияние в городе и за пределами. Имя чемпиона. Он бренд. Плюс у него секция, откуда можно брать бойцов на потоке.

— Лажа полная! Палыч никогда на это не пойдет!

Вот, кто точно за каждого своего пацана рвать будет.

— Он и не на такое пойдёт, — без сомнений тянет Ризванов. — Ради дочери прогнётся, как миленький.

Складываю всё воедино.

Большой дядя — это, конечно же, Буровой — тварь, которая причастна к смерти Викиной матери. И мысль о том, что Лисёна сейчас скорее всего в его лапах, — прибивает меня к полу. Я хочу орать и крушить всё вокруг. Хочу разбить хлебало Макару за то, что он такой безучастный и спокойный, когда у меня от волнения за Вику рвёт крышу.

— Как его найти? — рычу в бешенстве.

— Не горячись, парень, — хмурится Ризванов. — Выдохни и пойми одну важную вещь — другая жизнь наступает. Другие реалии. И чтобы выжить, нам придётся подстраиваться. Конфликты всё только усугубят.

— Где прячется эта тварь? — игнорирую предупреждение. — Мне надо выйти на него.

— Я не знаю, где он, — жмёт плечами Макар. — Но настоятельно не рекомендую харкать против ветра. И кстати… Надеюсь, твоё решение по поводу участия в боях изменилось?

— Моё решение не изменится.

— Хорошо подумал? Это большие перспективы, Макс.

— Не для меня, — обрубаю.

Не хочу даже забивать голову этим мусором. Все мысли только о Вике.

Пока не найду её — не смогу думать ни о чём другом.

— Ты изменишь решение, — летит уверенное.

Не придаю значения этим словам. Мой мозг