Финишная черта - Мари Милас

Макс: А я пойду умою жену.

Я: Удивительно, как вы все не загораетесь, когда входите в церковь.

Отправив сообщение, я выхожу из чата. Уведомления бомбардируют телефон, но у меня нет времени обсуждать свой чертов член.

Стоя перед зеркалом в номере, я заправляю рубашку и надеваю запонки. Как только тянусь за бабочкой, на экране телефона появляется фото Аннабель.

Коротко о новостном оповещении в нашей компании.

– Ты правда ходил с плакатом: «Твой номер 66, но я хотел бы тебя в 69»? – кричит она.

– Ага, и занялся с ней публичным сексом посреди Поль Рикар.

– Что?! – хрипит Аннабель.

– Неужели Валери тебе не рассказала?

– Только про плакат и твой большой член.

Я потираю переносицу. В этот момент звонит Валери, и я подключаю ее к разговору по видеосвязи.

– Валери, мне кажется, ты немного приукрасила, донося последние сплетни, – говорю я, сверля ее взглядом через экран.

Она прикидывается невинной и поправляет рыжие волосы.

– Быть такого не может.

– Так, еще раз: ты ходил с плакатом или нет? – Аннабель лежит на полу, пока Оливия делает что-то странное с ее волосами.

– Нет.

– Валери!

– Что? Нужно было добавить огонька в этот скучный день.

– Однажды уже добавила. И мы оказались за решеткой, – напоминаю я, борясь с бабочкой одной рукой.

– Всего на пару часов!

– Ну, это все меняет, – стонет Аннабель, пока Оливия завязывает ей нелепый хвост. – Ладно, как там обстановка?

– Она уже оттаяла? – Валери бросает в рот горсть попкорна.

Я наконец справляюсь с бабочкой и беру пиджак.

– Работаю над этим.

– Лиам, будь…

– Аннабель, – перебиваю ее я. – Это касается только нас. Всегда так было и останется.

Аннабель хмурится и рычит:

– Она моя младшая сестра!

– Она взрослая!

Я тут же жалею, что повысил голос. Все, что происходит между мной и Ророй, – только наше дело. У нас и так достаточно проблем, чтобы втягивать кого-то еще. С того самого дня у гейм-клуба я был верен Авроре Андерсон. Ее тайны, страхи, боль – все принадлежало и принадлежит мне.

– Прости, я на взводе. Нужно поговорить с ней нормально, но каждый наш диалог превращается в хаос. Я справлюсь.

– Я разговаривала с ней час назад, пока она не пошла к Заку. Она… Хотя знаешь что? Иди к черту! Я ничего тебе не скажу!

Аннабель злится, но я понимаю: она переживает.

– Мамочка, плохое слово! – щебечет Оливия.

– Да, Аннабель, плохое слово, – насмешливо добавляет Валери.

Оливия хихикает, а Аннабель тяжело вздыхает.

– Просто… не давай ей надежду, если не готов довести все до конца. Она заслуживает человека, который будет с ней навсегда.

– Я знаю. – Ком в горле не дает произнести слова громко.

– А я вот что хочу сказать, – вступает Валери с умным видом. – Ты всегда скрывал свои проблемы и отгораживался. При этом помогал мне, Аннабель, Леви, Нейту и Максу. У всех нас были свои трудности, и ты всегда был рядом. Но как только у тебя что-то происходит, ты ни черта не говоришь. Эта чушь про «я сам разберусь в своем мире» уже всех задолбала. Уверена, то же самое ты говоришь и Роре. Но ты хоть раз спросил у нас или у нее? Ты хоть раз подумал, что близкие люди тоже хотят тебе помочь, независимо от того, с чем ты сталкиваешься? Может, мы хотим быть рядом. Может, она хочет быть с тобой, даже если ее тошнит от всего, что тебя окружает? – Она переводит дыхание и прочищает горло. – Вы нихрена нормально не разговаривали после всего… что бы там ни произошло между вами. – Валери взмахивает рукой. – Да, это действительно не наше дело. Но наше дело – убедиться, что ты счастлив, Лиам. А последние годы ты похож на труп. То же самое касается и Роры. И не смей тут орать!

Опустим тот факт, что она сама кричит так, что рядом подпрыгивает Брауни, их с Максом далматинец.

– Я согласна, – тихо говорит Аннабель. – Мне важно, чтобы оба моих близких человека были счастливы. Ничего не напоминает? Ты разрывался между мной и Леви много лет. Хранил верность каждому из нас. Именно ты подтолкнул нас друг к другу. Ты – лучший друг для всех нас. Идеальный наследник своей семьи. Блестящий балетмейстер. Будущий директор огромной корпорации. Ты полезен и важен для всех вокруг. Но кто рядом с тобой, Лиам? – Аннабель вытирает слезу с щеки. – В какой-то момент ты сломаешься. И мне будет жаль, что ты не позволил нам помочь.

Я смотрю на них: Валери сидит с серьезным выражением лица, Аннабель утирает слезы. Они правы, но признать это вслух невыносимо. Мои пальцы сжимают ткань пиджака, пока я пытаюсь найти слова, которые убедили бы их, что все в порядке. Но все не в порядке. Давно уже не так.

– Я постараюсь, – все, что я говорю, прежде чем набросить пиджак. – А теперь пожелайте мне удачи.

– Тебе не нужна удача, – отмахивается Валери. – Ты не неудачник.

– Тебе нужна только честность, Лиам, – добавляет Аннабель, снимая корону, которую на нее надела Оливия. Она тяжело вздыхает. – Я люблю тебя. Вас.

Валери целует камеру.

– И я.

Я прочищаю горло, потому что эмоции душат меня.

– И я вас, девочки.

Многие находят мою дружбу с этими двумя довольно странной, однако это самое искренне и свободное, что есть у меня. Макс вечно ворчит, что я готов даже ногти с его женой красить (что неправда), Леви годами был территориальным придурком с дергающимся глазом, когда видел мою близость с Аннабель. Потом он понял, что от меня не избавиться, смирился, и мы каким-то образом стали лучшими друзьями. Самое безумное решение в моей жизни, стоит отметить. Я не переносил этого идиота каждой своей клеткой. Но я видел, как его любит Аннабель. Так же как и видел его боль, когда они расстались. Я мог выбрать только одного из них. Аннабель была моей подругой задолго до Леви. Но у меня просто не получилось примкнуть к одной стороне.

Вероятно, верность течет в моих венах, как и кровь. Но много ли от этого пользы? Черт его знает. Ведь именно из-за верности своей семье, я все еще не могу сделать Аврору своей. И получается, что это уже предательство.

Я выхожу и иду по коридору. На мгновение мелькает мысль постучаться в дверь Роры, но она слишком быстро ускользает, когда из