Долгая игра - Рейчел Рид

члены. Это было охуительно приятно, незамысловато и взрывоопасно одновременно. Илья трахнул бы Шейна прямо там, на ковре, но не хотел нарушать идеальность момента. Он хотел прижаться к Шейну каждой клеточкой тела, касаясь его повсюду. Хотел, чтобы Шейн так же прижимался к нему, гонясь за своим удовольствием, приближая тем самым Илью к собственному освобождению с каждым медленным, выверенным движением бедер.

Илью неимоверно возбуждал именно такой контроль. Это не было бешеным соитием — это был Шейн, любящий Илью своим телом. Осторожные, ровные толчки в ритме их бьющихся сердец. Илья понял, что они даже перестали целоваться. Их взгляды были прикованы друг к другу, губы приоткрыты, оба они тяжело дышали и вздрагивали, сливаясь в единое целое.

— Так нормально? — прошептал Шейн.

— Да. Идеально, — заверил его Илья.

Шейн на мгновение закрыл глаза, запрокинув голову и шумно вдохнув. Открыв глаза, он застенчиво улыбнулся.

— Это потрясающе.

— Я знаю.

Илья поцеловал его в шею, в подбородок, затем снова в губы. Его собственный оргазм неумолимо приближался, он разрывался между желанием ускорить темп и желанием остановиться. Он не хотел, чтобы этот момент заканчивался.

Но ведь таких моментов будет еще много. Вся жизнь будет состоять из них.

— Шейн, — прошептал он.

— Да, — дрожащим голосом ответил Шейн. — Я тоже.

Размеренные движения их бедер сменились хаотичными, оба они балансировали на грани кульминации. Они дышали рот в рот друг другу, прижавшись лбами, пока наконец Шейн не застонал, а Илья не почувствовал на своей коже первую горячую струю его освобождения. Этого оказалось достаточно, чтобы разрушить плотину, и он сорвался в собственный оргазм.

Шейн обхватил дрожащего Илью руками и ногами, прижимая к себе еще плотнее. Они целовались и между поцелуями смеялись сами над собой. Наконец Илья перевернулся на спину, а Шейн сразу же положил голову ему на грудь. Он потеребил кольцо, которое теперь покоилось во впадинке горла Ильи.

— Я думал о лете, — заговорил Шейн.

— О лете?

Шейн поднял голову и заглянул ему в глаза.

— Ну летом совершить каминг-аут. Рассказать о наших отношениях. Пожениться.

Сердце Ильи вновь забилось чаще.

— Да?

— Да. Я знаю, что это будет настоящий кошмар, но я устал бояться, что о нас станет известно. Я хочу, чтобы люди знали, но на наших условиях. Думаю, я смогу справиться с чем угодно, главное, чтобы мы сами приняли решение обнародовать нашу связь. Вместе.

— Именно этого я и хочу, — согласился Илья. — Мы сами расскажем людям. Вместе.

Шейн улыбнулся.

— Я, кстати, сказал родителям, что собираюсь сделать тебе предложение.

— Они одобрили?

— Конечно. Думаю, в их глазах мы уже женаты. Но они не особо понимают, как мы будем действовать. Я тоже, но мы разберемся.

— Разберемся. А что до лета?

— Думаю, все будет по-прежнему? Разве что мы могли бы… поменьше осторожничать? — Илья округлил глаза. — Я имею в виду… — быстро добавил Шейн, — просто не показывать чувства у всех на виду. Думаю, это сработает. Я тут недавно узнал — Джей-Джей считает, что я в тебя влюблен, но ты не отвечаешь мне взаимностью.

— Я не… что?

— Он думает, что я влюблен в своего друга-натурала.

Илья прыснул от смеха.

— Должно быть, тебе очень тяжело.

— Я к тому, что люди реально думают, что ты натурал.

— А если я признаюсь, что я бисексуал? Это все испортит?

Шейн нахмурился, будто обдумывая его слова. Затем ответил:

— Если ты хочешь совершить каминг-аут, ты должен это сделать.

— Я могу подождать. До лета. Это не так долго.

— Не долго, — согласился Шейн.

Они снова поцеловались, и Шейн снова устроился головой у него на груди. Илья гладил его по волосам, наслаждаясь тишиной и приятным волнением. Летом! Не через десять лет, а этим летом.

После нескольких минут тишины он спросил:

— У тебя завтра выходной, да?

— М-м.

— Я забью на тренировку.

— Она необязательная? — сонно пробормотал Шейн.

— Мне по барабану.

Глава двадцать шестая

Илья чувствовал себя ебаным супергероем, когда экипировался перед следующей игрой.

Он еще не привык к кольцу, висевшему на шее под слоями джерси, защитных накладок и спортивной футболки, но каждый раз, когда он его ощущал, по телу пробегала приятная дрожь. Никто не спрашивал о кольце. Вероятно, никто его даже не заметил. Илья не дал бы прямого ответа, если бы кто-то спросил. Впрочем, он имел репутацию человека загадочного.

В день отъезда Шейна он встретился с Галиной, в основном они говорили о его опыте переживаний, когда он едва не погиб в авиакатастрофе. Он не сказал ей, что обручился. Это было для него еще слишком ново, чтобы делиться с кем-либо. Он наслаждался этим секретом, и хранил его, как сокровище.

Однако Галина, вероятно, заметила в нем перемену. Он знал, что обручальное кольцо не являлось волшебным средством от депрессии, но был счастлив наслаждаться состоянием эйфории так долго, как только мог.

Именно поэтому он не стал обсуждать с Шейном свои психологические проблемы, как планировал. Он по-прежнему сохранял оптимистичный настрой и верил, что сможет справиться с ними, не беспокоя своего будущего мужа. Возможно, это было глупо, но Илья в принципе ощущал себя в последние дни немного идиотом.

В предстоящем матче на домашней арене они принимали лидеров турнирной таблицы, «Нью-Йорк Адмиралс». Илью это ничуть не пугало. В конце концов он оставался тем же Ильей, блядь, Розановым, и настало время его команде начать побеждать.

Он вышел в центр раздевалки.

— Слушайте все!

Все разговоры моментально стихли, и воцарилась тишина. Илью это не удивило. Он редко произносил речи, предпочитая проявлять лидерство действиями, а не словами. По правде говоря, он понятия не имел, что сказать, но сказать что-то было необходимо.

Он решил начать с того, что наверняка привлечет внимание.

— «Нью-Йорк Адмиралс» — ничем не лучше нашей команды. — Как и ожидалось, парни скептически рассмеялись. Илья продолжил. — Они не лучше. У них есть Скотт Хантер, а у нас есть я. — Он увидел, как улыбнулся Трой, стоящий в противоположном конце раздевалки. — У них есть Томми Андерссон — хороший вратарь. Молодой, талантливый, да. А у нас есть Уайетт Хейс — великий голкипер. — Илья отыскал взглядом Уайетта и улыбнулся ему. — Старый, талантливый.

Эти слова вызвали взрыв смеха и аплодисменты. Уайетт