Ожившая весна - Надежда Борзакова

На завтрак или, может, уже обед, ведь сколько сейчас точно времени я не знала, была какая-то неопознанная каша с рыбными консервами. Так и не став придирчивой к еде и осознавая необходимость опустить в желудок хоть что-то, я все равно не собиралась даже пробовать это. Утренние комментарии и то, что никто особо не трудился накладывать себе целую порцию, не подбавляя потом из «общего котла» грязной ложкой, начисто лишили бы аппетита, даже вздумай он появиться.

- Ешь давай, - Рустам подтолкнул ко мне тарелку.

- Я не голодна…

- Что, ты такое не ешь, да? – даже интересно, за что это эта девушка – Анжела, кажется, взъелась на меня. Не то чтоб раньше женщины не испытывали неприязнь еще до начала общения исключительно из-за моей внешности. Их зависть стройной фигуре, густым волосам цвета молочного шоколада, большим карим глазам с темными ресницами и пухлым губам не раз и не два создавала проблемы на ровном месте, но… Эта-то была и моложе меня минимум лет на семь, и довольно симпатичной, даже несмотря на последствия от походов к дешевым мастерам. За такие брови и ресницы, похожие на зубные щетки, прилепленные к векам, горе-мастера нужно посадить в тюрьму.

Хотя, может дело в Рустаме? Но она же, вроде бы с Седым, если можно вообще так сказать. Мне-то какая разница….

- Я просто фигуру берегу, - елейным голосом пропела я, нарочно скользнув взглядом по ее бедрам. Впрочем, их несколько излишнюю пышность, компенсировал четвертый размер груди. У меня же не было и полной двойки, что я собиралась исправить сразу после того, как рожу ребенка… Сердце вновь заныло, и вся неизвестно откуда взявшаяся бравада испарилась вместе с желанием поставить девицу на место, - А здесь сплошные углеводы.

Все же сумела договорить и, соскользнув с колен Рустама, вышла на улицу. Села на ступеньку и задрала голову вверх, пытаясь не дать наполнившим воспаленные глаза слезам упасть. И вдруг вспомнила: в машине, под козырьком со стороны водителя было наше фото. Палач дверь вроде бы не закрывал, а ключей у меня нет, значит никто не решит, что пытаюсь сбежать…

Я забралась на водительское сиденье, опустила козырёк. Да, вот оно. Сделано в день нашей с Антоном свадьбы. Мы втроем сидим на скамейке и радостно смеемся. Вновь побежали слезы. Не пытаясь сдерживать их, я всматривалась в лицо бывшего мужа. Пристально, будто в поисках доказательств, что он вовсе не тот, кем казался. Но их не было. На фото был просто счастливый сорокалетний мужчина-победитель с искренней широкой белозубой улыбкой и морщинками-лучиками вокруг серо-голубых глаз, придававшими ему, вкупе с сединой в каштановых волосах, еще больше мужественной харизмы. К таким словосочетание «средний возраст» применяют в качестве комплимента.

Любил ли он меня? Ну, может в своей какой-то извращенной манере…

Какая теперь разница? Так ли это важно, если Снежана мертва. Моя девочка, мой ребенок, хоть и не родной.

Она умерла. Умерла!

Умерла так и не узнав правду о своей настоящей матери, любовь которой помогла этой женщине пройти через весь кошмар, устроенный Антоном, и через весь кошмар рухнувшего в одночасье мира и добраться к дочери. Добраться, чтоб спасти Снежану, а в итоге спасти лишь меня. Если сдамся, ее жертва будет напрасной, а память об этих двух необыкновенных девчонках – матери и дочери - померкнет.

- Я так люблю тебя, - прошептала фотографии и поцеловала улыбающееся веснушчатое личико.

Достала из бардачка ножницы и обрезала с фотографии Антона. Посмотрела назад. Нужно отмыть сиденье. Да, так ничего не изменить, не стереть память и не унять боль. Но пусть материальным напоминанием будет что-то хорошее.

Вспомнила об Инне. О нашем с ней последнем разговоре, бывшем всего-то вчера, а по ощущениям в другой, прошлой жизни. Будучи почти одного возраста – она всего на три года младше, мы легко могли бы стать подругами, но так и не стали, да особо и не стремились. Уж слишком разными были и общались – что с ней, что с Костей, почти что только по необходимости. Но все равно оба были мне не чужими. Что ж, даже если они, все они тоже сумели выбраться, вряд ли мы когда-нибудь встретимся вновь.

Взгляд зацепился за отражение в боковом зеркале. Поодаль, привалившись к дереву, за мной наблюдал Рустам.