Когда тает лед - Ханна Грейс

Стейси все время называет меня красивым, даже когда я только проснулся. Поначалу я был малость озадачен. Мне казалось, что это я должен говорит ей комплименты, и, поверьте, я их говорю, но, оказывается, очень приятно слушать, как она восхищается мной.

Она называет меня не только красивым, но еще добрым, умным и все такое. Болтает о том, как я ей нравлюсь, какой я для нее особенный. Это потрясающе, и я никогда не ожидал такого от отношений.

Но слышать, как она называет меня горячим, когда я связан, а мой член трется между ее бедер, – это совершенно новый уровень. Я так люблю свою девушку!

Она берет что-то, чего я не вижу, и слышится характерный звук открывающейся крышечки. Замечаю у нее в руках баночку со взбитыми сливками, и в моей крови бурлит предвкушение. Она подносит носик ко рту и, закатив глаза, выдавливает немного сливок себе на язык.

– М-м-м.

Я поднимаю бедра, толкаясь в ее влажное место. Она подносит губы к моим, и я чувствую на ее языке сливочную сладость.

Стейси выпрямляется, снова берет баночку и выдавливает сливки мне на живот. Не успеваю я пожаловаться на холодное прикосновение, как она начинает слизывать их с моего тела, самодовольно улыбнувшись при виде того, как дергается мой член.

Она двигает бедрами, и он скользит по ее интимным складкам. Мои связанные руки натягивают ленту, а тело нетерпеливо извивается.

– Мне нужно попасть в тебя.

Стейси укоряюще цокает языком.

– Нет, пока не начнешь меня умолять, Хокинс.

Я готовлю язвительный ответ, но тут звонит сигнализация, оповещая, что переднюю дверь открыли.

– Нейт? – кричит Саша. Ее голос громко разносится по дому. Анастасия таращит глаза, и с ее лица мгновенно отливает вся кровь. – Какого хрена?

Я дергаю руками, пока они не освобождаются, потом мы оба скатываемся на пол, и я надеваю боксеры.

– Погоди минуту, Саша! – кричу я, выталкивая Стейси впереди себя.

Дверь в кухню открывается, и Саша изумленно смотрит на нас.

– Эй! – взвизгивает она. – Что вы тут… Фу! Нейт! Я здесь готовлю. О боже!

Саша морщит нос, на лице отвращение. Она отворачивается, и ее передергивает.

– Ты, должно быть, Стейси. Я бы тебя обняла, но, наверное, это было бы неловко для всех.

Стейс нервно переступает с ноги на ноги, глядя в пол. Длинные волосы скрывают румянец на щеках. Однако она кивает и машет рукой.

Мне бы хотелось, чтобы две самые важные женщины в моей жизни впервые увидели друг друга при других обстоятельствах.

– Саша, какого черта ты тут делаешь? Ты должна быть на Сен-Бартс.

– Я тебе звонила и писала, дурак. Ты не ответил, – ворчит она, складывая руки на груди и все еще глядя в сторону. – Посвятить тебя в подробности последнего предательства отца прямо сейчас, или ты предпочтешь, чтобы твоя девушка надела какие-нибудь штаны, знаешь, до того, как папа принесет сумки из машины?

Предательство?

– Рад тебя видеть. Мы скоро вернемся, – обещаю я, подталкивая сгорающую со стыда Анастасию к лестнице, на которой она не попадется на глаза отцу.

– Вы такие богатые, что у вас две лестницы, – шепчет Стейси.

– Ради тебя я проявлю скромность и куплю нам дом только с одной лестницей. Ты будешь рада? – дразню я, лапая задницу, которая покачивается передо мной. – Прости, что так вышло, детка. Не помню, когда последний раз смотрел в телефон.

В моей комнате Стейси сразу находит свои трусы и джинсы, стягивает волосы в хвост. Я обнимаю ее сзади и утыкаюсь в мягкую шею, вдыхая любимый аромат меда и земляники.

Она со вздохом приваливается к моей груди и запрокидывает голову, чтобы поцеловать меня.

– Твой отец меня возненавидит, правда?

Я чувствую ее тревогу – она написана на ее лице, в позе, в отчаянии поцелуя.

– Анастасия, послушай меня. Тебе не нужно переживать насчет мнения этого человека. Я люблю тебя и буду считать минуты до того, как увезу тебя от него.

– То есть это означает «да».

Она высвобождается из моих объятий и ждет, сидя на кровати, пока я надену джинсы и свитер. Мне ненавистно, что отец здесь, что ему удалось уничтожить наш пузырь счастья. Завтра вечером мы возвращаемся в Мейпл-Хиллс, и нам почти удалось провести идеальную неделю, когда никто не тонет, не дерется и нет никаких родителей.

– Ты не переоденешься? – спрашиваю я, видя, что она по-прежнему в хоккейном свитере.

– Твой отец смотрел хоть одну твою игру? – Я качаю головой, и она кивает. – Тогда нет, я не переоденусь. Ладно, давай это просто переживем. И, Нейт, я тоже тебя люблю.

Держась за руки, мы спускаемся в гостиную. Саша сидит перед телевизором с чипсами и смотрит «Мыслить как преступник».

– Он пошел на курорт, – говорит она, не отрываясь от телесериала. – Хочет встретиться с нами там через час за ланчем.

Чудесно.

– Анастасия, это Саша, моя младшая сестра. – Я стараюсь сделать знакомство более нормальным. – Саша, это моя девушка, Стейси.

Сестра наконец отрывается от телевизора, но я сразу об этом жалею, потому что она поднимает идеальную бровь.

– Зачем вести себя так, будто мы еще не знакомы? Я застала вас на кухне… минут десять назад.

– Боже, Саша. – Я со стоном провожу рукой по волосам. – Можешь вести себя хорошо и сделать вид, что этого не было?

– Скажи это банкам со взбитыми сливками, «Нутеллой» и клубничным пломбиром на кухонном столе, – фыркает она.

Как только сестра перечислила то, что находится на столе, я раздражаюсь еще больше, представив, чему она помешала.

– И я веду себя хорошо. Радуйся, что зашла я, а не папа. – Она поворачивается к Стейси. – Я хорошая, обещаю. Я не осуждаю тебя… ну, кроме того, что ты встречаешься с моим ужасным братом.

Падаю на диван рядом с Сашей, а Анастасия неловко топчется на месте. Я похлопываю по месту рядом с собой, и она садится, но явно не в духе, и это заметно. Мне неприятно, что ей так неловко после того чудесного времени, что мы провели здесь вдвоем.

– Почему вы вернулись? – спрашиваю я. – Я думал, вы прилетите только послезавтра. Поэтому мы заказали билеты на завтра.

– Просто прелесть, – ворчит Саша, убавляя звук телевизора и перекидывая ногу на ногу. – Это были не каникулы, а база по общей физической подготовке, чтобы я «стала сильнее», и всякая фигня, чтобы улучшить мои спортивные достижения. На пляже я в общей сложности пробыла всего час. В итоге вчера я заявила папе, что если он не отвезет меня домой, я больше никогда не встану на лыжи, и он заказал билеты на ближайший рейс.

Мне хотелось