После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк

Неприятненький осадок все равно остается — словно уголь не до конца смыт водой.

На столе кроме тонкого монитора и нескольких папок с бумагами большая настольная фотография.

И у окна стоит здоровенное растение — то ли цветок, то ли пальма, то ли не пойми что.

Я в этих растениях никогда не разбирался, а вот Таня наоборот — всегда их любила…

— Ты что здесь делаешь? — встречает меня не слишком приветливо Таня, отрываясь от монитора.

— Присесть не пригласишь?

Повисает тишина. Слышно даже, как неторопливо гудит системный блок ее компьютера.

Чуть приглушенный свет из окна падает на Татьяну, подсвечивая ее силуэт и поблескивая в волосах.

Она изменила прическу и… это ей идет — как-то помолодела что ли.

В светлых глазах — нерастаявший лед…

— Нет, — разрезает тишину ее звонкий голос.

Усмехаюсь.

Прохожу вперед и отодвигаю кресло. Усаживаюсь.

Татьяна молча наблюдает за мной.

Я с ухмылочкой смотрю на нее.

— Танюша, ведь это не профессионально.

— Я тебе не Танюша. И все сказала уже за завтраком… Андрюша.

Ее непоколебимая холодность меня немного обескураживает — ни о каком успокоении гормонов и речи не идет.

Может ей нужно больше времени?

Откидываюсь назад.

Мысли лихорадочно мечутся в голове.

Смотрю на невозмутимо непроницаемое лицо Татьяны — на нем ни один мускул не движется. Ничто не выдает ни волнения, ни переживания…

Конечно, что ей волноваться больно-то? Это я в положении просящего.

И это положение меня ой как не устраивает.

Как же к ней подступиться-то?

Решаю идти ва-банк:

— У меня к тебе деловое предложение, Татьян. Да, я знаю, наши… эм… личные отношения были и есть непростые, но сейчас речь только о бизнесе. В предстоящем проекте мы — одни из ключевых фигур, не так ли?

Ее лицо не выражает ни малейшей заинтересованности, но других идей у меня все равно нет.

— Для меня это отличная возможность поправить свои дела и вновь оседлать удачу. Я такую возможность упустить не могу. Мой бизнес переживает сложности.

Добавляю проникновенно:

— Большие сложности, Тань. Именно поэтому для меня так важно реализовать здесь все на пять с плюсом. И только ты можешь мне помочь. Я прошу у тебя помощи, Таня. И готов за эту помощь щедро тебя отблагодарить — только назови приемлемую цену.

Тишина повисает между нами.

Татьяна по-прежнему невозмутима. Слегка крутится на своем кресле.

До меня долетает легкий аромат ее духов, от которого совсем не к месту просыпаются ненужные воспоминания…

Подаюсь немного вперед:

— Ты… мне поможешь?

Глава 10

Татьяна

Ох, какое интересное кино!

Этот момент навсегда останется в моей памяти: мой просторный светлый кабинет, золотистые лучи летнего солнца и… болезненно-бледное лицо Андрея, покрытое крупным потом.

Что это с ним? Заболел или так сильно переживает?

Я стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица и не позволяю себе даже усмешку.

Хотя могла бы вдоволь посмеяться над ним, поизмываться…

Самое время бросить ему в лицо: отольются кошке мышкины слезки!

Но я не мышка.

Я — красивая, уверенная в себе женщина, и мне не нужно самоутверждаться измываясь над ним.

Мне это просто не нужно.

НЕ. НУЖНО.

Господи, да душа трепещет от осознания этого! Ведь это не пафос, не позерство и не лукавство — мне действительно это не интересно.

Потому что мне плевать на него.

Безразлично.

Параллельно.

Он для меня — пустое место.

Все что горело еще год назад — покрыто толстым слоем пепла.

И это все даже несмотря на то, что он отец моих детей и вроде бы на всегда должен остаться хотя бы не чужим человеком для меня.

Наклоняюсь к нему немного навстречу и качаю головой:

— Нет, Андрей. Решай свои проблемы и сложности сам. Я свое мнение высказала, и менять его из-за твоих уговоров не буду.

Он вздрагивает, и лицо слегка перекашивает будто у него живот скрутило.

Ну, простите, но врать и подслащивать пилюлю я не стану.

— Все не можешь простить и отпустить? — выдавливает он. — Мы же вроде обо всем договорились. И общались нормально до твоего отъезда…

— Общались — это ты о том телефонном разговоре, когда мы договорились поставить точки над «и» и не чинить друг другу юридических препятствий? Или об эпизодических переговорах касаемо развода и раздела имущества? Что из этого ты считаешь нормальным общением?

Андрей молчит, только стискивает зубы. Желваки напрягаются. Он сурово хмурит брови, пронзая меня взглядом.

Только со мной это больше не работает.

— Все, Андрей, хватит. У меня много работы, а впереди еще совещание… А насчет «отпустить»… — откидываюсь в кресле и постукиваю пальцами по столу. — Это что-то из твоих фантазий. Я тебя не держу.

Он рывком поднимается, и на мгновение мне кажется, что накинется на меня, перегнувшись через стол.

Но этого не происходит — он молча смотрит на меня секунду, разворачивается и как-то неестественно напряжено выходит из кабинета.

Выдыхаю.

Ничуть не изменился.

Все такой же высокомерный, самодовольный, самоуверенный — никаких положительных изменений.

Внутренних, я имею в виду, ведь с внешней стороной у него все в полном порядке.

Так и не скажешь, что у него какие-то там сложности в бизнесе.

Судя по дорогому костюму и часам — дела идут вполне неплохо.

Так что, пытался надавить на жалость? В бизнесе все средства хороши?

Меня просто передергивает от мысли, что возможно придется работать с ним. Ведь я понимаю, что не смотря на мое экспрессивное выступление решать окончательно вопрос будет Роман сам.

Усмехаюсь — вот уж кто после завтрака должен был неприятно удивиться.

Он ведь, видимо, не знал, что именно Андрей — мой бывший муж.

Косвенно, Андрей, считай щелкнул Романа по носу. Каково это — пригласить на работу бывшего своей сотрудницы, да еще и той, к которой ты сам испытываешь романтический интерес.

Встаю и задумчиво прохаживаюсь.

На столе куча бумаг, которые надо разобрать. Писем, на которые надо ответить. Словом, работы просто куча, а я думаю о нем.

Ворвался нахальным ураганом и только шуму навел.

Сейчас к обычным делам добавятся еще эти сложности — он ведь так просто не отступится.

Теперь для него дело принципа взлезть в эту структуру. Даже если бы дело не только в деньгах было.

Хмурюсь и потираю лоб — так спокойно нам жилось без тебя, Воронцов!

Остаток времени до совещания я пытаюсь заставить себя работать.

А обычно этого делать не приходится — мне мое дело приносит радость, я просто горю им.

Лезут