Развод в 30. Новая жизнь - Мира Спарк

Пытаюсь дышать: ровно, глубоко, успокаивающе, но это нисколько не срабатывает.

Мне слишком страшно.

В горле встает ком, а слезы туманят глаза, размывая картинку.

Я сержусь на себя, сглатываю и принимаюсь яростно вколачивать каблуки в асфальт — сейчас не время ныть.

— Соберись, соберись, — шепчу я себе.

Я вся дрожу.

Нервы на пределе.

Сегодняшнее утро становится почти самым сильным испытанием в моей жизни.

Вдруг понимаю, что безумно боюсь остаться одна.

В полном одиночестве в этом холодном мире, полном предательства.

Всю свою жизнь после смерти родителей я знала, что бабушка где-то рядом.

Даже когда повзрослела, вышла замуж я чувствовала эту поддержку, это тепло.

— Не раскиса-ай, — командую себе, стискивая зубы, но слезы слабости скатываются по щекам.

Пять минут пытки все продолжаются.

Я смотрю на экран, где крошечная машинка ползет по карте, и мне хочется крикнуть:

— Ну езжай же быстрее! Быстрее!

Кажется, что от этого зависит жизнь.

Наконец, желтый автомобиль появляется на повороте.

Я выбегаю на дорогу, едва не попадаю под колеса, но мне плевать.

— Осторожнее! — кричит водитель, но я уже дергаю дверцу и падаю на сиденье.

— Гоните, пожалуйста!

Бесстрастный женский голос навигатора сообщает:

— Водитель начал поездку. Время в пути составит двадцать одну минуту.

Двадцать одну минуту!

Двадцать минут ада.

Я сжимаю кулаки, готовая выпрыгнуть на ходу, как только увижу бабушкин дом.

Солнце насмешливо бликует в лобовых стеклах встречных автомобилей. Гудят сигналы, а светофоры весело перемигиваются — жизнь идет своим чередом.

Подъезд.

Скорая у входа.

Слава Богу! Только бы они успели…

Я влетаю в квартиру, и первое, что вижу — бабушку на диване.

Бледную, но живую.

— Бабуль!

Она слабо улыбается, но фельдшер тут же хватает меня за рукав.

— Вы внучка? — его голос резкий, как удар. — Пожилого человека беречь надо! Никаких стрессов, вы понимаете? Давление за двести, могло кончиться куда хуже.

Я киваю, но слова пролетают мимо.

Главное — бабушка жива.

— Покой, таблетки под язык, если снова станет плохо, и никаких волнений, — фельдшер сует мне бумажку с рекомендациями.

Я киваю снова, обнимаю бабушку, провожаю врачей.

Возвращаюсь, снова обнимаю ее — осторожно, будто она стеклянная.

— Ну что ты, как маленькая, — бормочет она, но гладит меня по волосам.

— Ба, как ты? Правда лучше?

— Лучше, доча. Просто… испугалась за тебя.

Она смотрит на меня выцветшими голубыми глазами. Ее голос слаб, и чуть подрагивает.

— Поспи, бабуль.

Я укрываю ее пушистой шерстяной шалью — ее любимой и иду на кухню. Ставлю чайник.

Сажусь на табуретку и закрываю лицо ладонями.

Мне накрывает реакция.

Слишком много всего навалилось на меня за одно только сегодняшнее утро.

Как это все пережить?

Нервы перенапряжены, но я сначала пытаюсь сдержать слезы — не позволяю себе быть слабой, а потом отпускаю…

Плачу тихонечко, выплескивая всю накопившуюся боль.

Стараюсь не громко не хлюпать носом, чтобы не потревожить бабушкин сон.

Чайник сердито свистит, наполняя кухню уютом, но я не поднимаюсь пока не выплакиваю все до последней слезинки.

Наливаю кофе — горький и черный.

Его вкус оседает на языке кислинкой и обволакивает горло.

Эта горечь отрезвляюще приятна.

Выдыхаю и достаю телефон.

Такой подлости, такого циничного удара по моей бабуле от Алексея я не ожидала.

Как, впрочем, и измены.

Мне становится абсолютно понятно, что ни о каком «дружеском расставании» или хотя бы расставании полном достоинства с его стороны речи и не идет.

Уверена, что это не последняя подлость, которую он припас.

Но отступать и сдаваться я не собираюсь — сломать себя я не позволю.

Набираю его номер — он все еще записан у меня как «Любимый».

— Але.

— Послушай, — начинаю я без лишних предисловий, — если ты еще раз себе позволишь себе хотя бы просто поговорить с моей бабушкой…

Этот звонок был скорее импульсивным экспромтом. Желанием показать ему, что он не запугает и не сломит меня… Пригрозить, поругать его за подлость…

Но начав, я поняла — он поймет только грубую жестокую силу, и тут же на ум мне приходит то, что его действительно заденет.

— …я сразу же собираюсь и иду в прокуратуру и налоговую, где и рассказываю все-все что знаю о твоем бизнесе, — и добавляю на кураже блефа. — А знаю я не мало, уж поверь, чтобы ты там себе не думал.

Зловещая тишина воцаряется в трубке.

Поверил или нет?

Самое главное — защитить бабулю от таких подлых и коварных нападок.

— И чего ты хочешь? — его голос сейчас больше всего напоминает змеиное шипение, а я думаю, как могла быть замужем семь лет за человеком, которого оказывается почти не знаю…

11

Алиса

— Я хочу, чтобы ты оставил бабушку в покое, понял? Не звони ей никогда больше!

Алексей молчит.

Только телефонная трубка слегка потрескивает непонятными щелчками, словно я и правда разговариваю со змеей.

— Ну ладно, че ты, — наконец отвечает он. — Ниче я такого ей не говорил, подумаешь… Только сказал, что ты себя нехорошо ведешь, так это же правда… Вот старуху и проняло…

Он никогда особенно не любили мою бабушку.

Относился к ней с безразличием — ну есть и есть.

Был холодно вежлив, приезжал со мной в гости, задавал дежурные вопросы. Терпел.

Сейчас же можно перестать притворяться.

Маски слетают, и гнилая сущность показывается во всей красе.

— Я нехорошо себя веду? — усмехаюсь я нервно, поражаясь такой наглости.

— Ну да. Квартира-то моя. И плевать, что там по бумажкам. Сама прекрасно это знаешь…

— Там вообще-то часть денег вложена моих, если ты забыл, — я стараюсь говорить ровным голосом, но меня опять всю просто трясет.

— Ой, да че там вложено… давай начнем меряться кто сколько и куда вложил. Я на твое здоровье сколько бабок вбухал? А поездки? А шмотки и питание? — чувствуется, как он прям наливается ядовитой злобой. — Хочешь счетик предъявлю?

— Мы были семьей, если тебе вообще понятно значение этого слова. Я тоже все время работала и ни копейки не отложила куда-то в сторону, если хочешь знать…

— Не хочу, Алис. Мне наплевать, ясно? У меня новая есть женщина — не то, что ты — бесполезная. Все, разговор окончен! И если не хочешь меня разозлить по-настоящему — сваливай из квартиры в темпе. Я не хотел с тобой жестко, но больно уж ты меня выбесила таким поворотом…

Он никогда не разговаривал со мной таким тоном. Сейчас же совсем перестал сдерживать себя в выражениях. Но помимо выражений важны эмоции, которые он