Хардкор белого меньшинства - Дмитрий Лекух

Замолчал, выразительно посмотрел на донесенную Андрэ вторую бутылку.

Что делать – разлили.

Выпили.

Сашка закурил.

– Так вот. Проснулся. Заснуть – не могу. Клапан давит в полный рост. Ну, встал, трусы нашел, натянул. Вышел в гостиную. Думал сигареты поискать. А там Условный Петр аж в окружении троих храпит. Причем девушки умудрились уснуть в таких позициях, что – одна другой краше. Ладно, думаю, сейчас в сортир схожу, потом кого-нибудь обработаю. Обязательно. Не мог их Петя в одиночку так удовлетворить, что больше не хочется. Не мог. При всем моем к нему уважении.

Ну, сигареты я тоже сразу нашел. На журнальном столике. Взял пачку, зажигалку, журнальчик с собой какой-то прихватил да и уселся на фаянсового друга. Сижу, покуриваю, журнальчик читаю. Подумываю над тем, кого из живописной троицы, что вокруг Условного расположилась, оприходывать буду в первую очередь и хватит ли меня на вторую. И стоит ли сначала забить косячок, а уж потом приступать к фрикциям, или, может быть, лучше поступить наоборот.

То есть, размышляю, что сначала – вдуть или дунуть.

Философская тема, надо сказать.

И чертовски приятная.

Ну, сделал свои дела, подтерся, начинаю вставать, а меня оттуда кто-то вдруг ка-а-ак схватит за член…

– Откуда-откуда? – переспрашиваю.

– Оттуда! – отвечает.

– Да, блин, откуда «оттуда»-то? Хрен тебя разберешь, придурка! – тут уже и Русланыч не выдерживает.

– Да из унитаза! – заорал Сашка и потянулся за очередной сигаретой.

Дал ему прикурить, потом с Русланом переглянулся.

– Хорошая, – говорю, – трава, похоже, была. Ты у этих эмтивишниц не узнавал потом, откуда брали?

– Не, – качает головой Руслан со знанием дела, – это не трава, это «белка». От травы так не торкает. Или они там еще какой дрянью вмазывались перед групповухой, он просто не помнит…

– Да помолчите вы, идиоты! – орет Художник. – Тоже мне, аналитики выискались! Психологи, мать вашу! Специалисты по контркультуре! Наркологи хреновы! Дайте дорасскажу, сами все поймете…

Мы переглянулись.

– Мы все во внимании, Сань, – говорю.

Руслан тоже кивает.

– Вот так-то лучше, – успокаивается Художник. – Короче… Короче – сижу. Плохо мне.

Еще раз пытаюсь подняться, а меня снова – хвать! – и не отпускают.

Мы снова переглядываемся.

Ни фига себе, думаем, парня плющит.

Может, «скорую» вызвать?

– Ну, помолился, – продолжает, – мать покойницу вспомнил, прощения попросил. Не помогает. В смысле, пытаюсь подняться – та же история. Закурил. Снова пытаюсь встать – то же самое. Кошмар. А посмотреть вниз, кто там меня за член держит – страшно. Два часа так просидел. Как не поседел – просто сам даже не знаю. Пот, по крайней мере, даже не ручьем лил. Водопадом…

…Сашка нервно затушил окурок, налил себе рюмку и опрокинул, даже не глядя в нашу сторону.

Потом закурил следующую сигарету, чуть успокоился и задумчиво уставился в оконное стекло.

Там смеркалось.

– Ну, – не выдерживаю, – так кто же тебя там держал-то?

Он вздохнул, стряхнул пепел в пепельницу.

– А, – говорит, – ты об этом… Да никто там меня не держал. Просто я презерватив снять забыл перед сном, пьяный был, сам понимаешь, в полные дрова, а когда вставал – не обратил внимания. Ну а пока личинку откладывал, – и пописал заодно, естественно. Он и раздулся. Уперся, зараза, в стенки сливного отверстия. Пока сидишь-то с пьяных глаз – ни фига не чувствуешь. А как вставать – так полное ощущение, что тебя снизу, из унитаза за хрен держат. Страшно – просто ужас как…

Ой, господи, бог ты мой, как же мы ржали.

Взахлеб.

И Сашка с нами вместе.

А потом вдруг затихли.

Я зачем-то примерил эту дурацкую историю на себя и мне стало как-то нехорошо. Как представишь…

Ночь.

Тишина.

Ты сидишь на чужом унитазе в совершенно чужой квартире.

Потом пытаешься встать, а тебя кто-то снизу хватает за мужское достоинство.

Прямо из унитаза.

А взглянуть, кто, страшно.

Холодный, ледяной белый кафель у тебя под ногами.

Холодный, ледяной синий кафель на стенах.

Белый, крашенный ослепительно чистой нитрокраской потолок.

Холодный белый свет лампы без абажура.

И белый ледяной ужас у тебя в душе.

Б-р-р-р…

Ужас, летящий на крыльях ночи.

Очень страшная получается история, если – вот так вот, непредвзято.

Не дай бог на себе испытать…