Хардкор белого меньшинства - Дмитрий Лекух

– Игорек здесь уж месяцев восемь, как не появляется. Пропал куда-то. Да и близких у него среди нас не было. Так что, если хочешь, – дождись вечера, когда остальные соберутся. Может, и завалялся у кого телефончик…

Он кивнул, подошел к барной стойке, заказал у Андрэ порцию хорошего французского коньяка и представился:

– Никита. Я из Питера приехал…

Вот тут я ему, правда, сразу не поверил. Не тянул он на обитателя Северной Пальмиры. Там – другой стиль.

Не внешний, внутренний.

А этот, в лучшем случае, – откуда-нибудь с одесского привоза.

Несмотря на всю свою внешнюю рафинированность.

Ну да ладно…

Хочется человеку представляться санкт-петербуржцем – и пусть его. Как говорится: не веришь – прими за сказку…

– Я – Дима. Это – Руслан.

– Очень приятно. Вот и познакомились.

Телефон Игоря он, кстати, так и не нашел.

А вот в пабе – прижился.

В первый же вечер у него закрутился роман с одной из наших девчонок, потом, месяца через полтора – с другой, потом – с третьей, новенькой. Жил он, судя по всему, большей частью у них, время от времени куда-то пропадая по своим таинственным делам, потому как они его иногда разыскивали, а потом находили и успокаивались.

Пил пиво, играл – и неплохо – в нарды и в бильярд, травил анекдоты, принципиально не лез ни в чьи дела сам и не допускал никого в свои.

Словом, ходит человек – и ходит.

Никому не мешает, никого не напрягает – и пусть его.

Побольше бы таких, может, и жить бы стало намного проще.

…А потом в один из тусклых октябрьских вечеров в паб пришли эти двое. Словно специально подобранные и загримированные для какого-нибудь дурного фильма про братву. Квадратные, в одинаковых черных кожаных куртках. Взяли по пиву, заказали по порции креветок и довольно бесцеремонно уселись за мой столик.

– Ты здесь, что ли, за старшего?

Я помолчал.

Потом пожал плечами.

– Парень, ты – не по адресу. У нас тут старшие отсутствуют. Как класс.

Одному из них, тому, что помоложе, этот ответ, видимо, не пришелся по душе, и он, бешено сверкая глазами, потянулся к себе в подмышку, где явственным образом топорщилось что-то продолговатое.

Я прикинул калибр, и его идея мне не понравилась.

К счастью, второму тоже.

Он успокаивающе положил свою руку ему на плечо:

– Тише, брат, тише. Не гони. Здесь тоже непростые пацаны собираются…

И с интересом посмотрел в мою сторону.

– Так не бывает, чтоб была стая – и без старшего. Перегрызете ведь друг друга…

Я снова пожал плечами и потянулся за сигаретами.

– А здесь и не стая. Здесь – другое…

Он хмыкнул.

– Что – другое?

Я прикурил, кивнул в сторону батареи бутылок за барной стойкой.

– Ну, может быть, – водопой. Если тебе это понятно…

Он кивнул и ухмыльнулся.

– Чего ж здесь непонятного-то. Мультики про Маугли в детстве все смотрели…

Помолчали.

– Ладно, – говорит, – как старший ты, выходит, решить вопрос не можешь…

– Не могу, – киваю. – И, если честно, – не хочу.

– Понял, – кривится. – А хотя бы совет дать можешь?

Я покурил, подумал немного.

– Ну отчего ж не дать-то. С меня не убудет. У нас держава, в конце концов, раньше Страной Советов называлась. Спрашивай…

Он кивнул.

– Только сначала вопрос. Можно?

– Можно, – пожимаю плечами, – почему ж нельзя-то? Только – не удивляйся, если отвечать не захочу…

– Захочешь, по глазам вижу. Ты как к кидалам относишься? К тем, что на доверии?

Меня аж передернуло.

– Те, – чеканю, – кто хоть раз в своей жизни с этой сволочью сталкивались, хорошо к ним относиться не могут. Просто – по определению.

– Ну, уже легче, – кивает.

Помолчали.

– Я из мультиков знаю, что на водопое никто никого не трогает. Так вот – совета хочу. Как быть, если урода только здесь, у вас вычислить смогли?

Молчу, думаю.

– Речь, я так понимаю, о Никите идет?

– Соображаешь, – смотрит уважительно. – Только его не Никитой зовут. Хотя мы его тоже сначала как Кирилла знали. А так он – Грачик, армяшка из Одессы…

Надо же, думаю. Угадал.

– И что, этот наш-ваш Грачик такого натворил, что ты здесь передо мной сидишь?

– А вот это, – морщится, – тебе лучше не знать. Лучше спать будешь. Единственное, что могу сказать, – один хороший человек из-за него пулю в висок пустил. А другая все в жизни потеряла. Мужа, семью, детей. Не говоря уж про деньги…

Еще помолчали.

Я очередную сигарету закурил, он тоже.

Второй – просто сидит.

Как истукан.

– Вас наняли? – спрашиваю.

– Само собой. Те люди, которых он подставил, сами говно не чистят. Этим мы занимаемся. За деньги…

Я вздохнул.

– Ты пойми, – кривится, – мы свою работу все одно сделаем. Нам иначе – никак нельзя. Просто геморроев не хочется. Они ведь ни вам, ни нам не нужны, верно?

Я еще помолчал немного, затушил сигарету в пепельнице.

Кивнул Андрэ, чтоб налил порцию виски.

– Хорошо. Он, как правило, приезжает где-то к половине девятого. Сегодня, по идее, должен быть. Но – чтоб только не здесь, не в пабе…

– Да это-то как раз понятно, – кивает и поднимается.

Второй – тоже за ним.

– Ну ладно, бывай. Приятно было познакомиться…

– Не могу сказать то же самое, – ворчу.

Они усмехнулись и слаженно отправились к выходу.

Тот, что помоложе, со шпалером под мышкой, неожиданно задержался.

– Ты извини, я сначала не так понял…

И почти бегом кинулся догонять своего квадратного напарника.

…Я сидел у окна и видел, как они его брали. Он вышел из такси, небрежно оглянулся по сторонам, запахнул плащ и чиркнул зажигалкой. А потом перед ним выросли темные тени, а сзади неслышно остановился огромный черный джип с тонированными стеклами.

Больше я его никогда не видел.

В принципе, мне ведь нет никакого дела до их поганых разборок. Кто там кого кинул, кто – застрелился, кто – потерял цель и смысл своей никчемной жизни.

Отчего же так погано-то на душе?