«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

— Я собираюсь сделать кое-что получше.

— Пришлёшь ему рукавицы Федексом[129]?

— Я собираюсь вытащить его оттуда.

Касабян берёт несколько жареных креветок с тарелки, оставленной кем-то на журнальном столике. При виде еды меня чуть не стошнило моим крабовым коктейлем.

— Мне кажется, некоторые воспротивятся этой идее, — говорит он.

— Я смогу их убедить. Ты можешь видеть Хельхейм? Сколько там стражников?

— Не много, — отвечает он с набитым ртом. — Не много. Может, восемь. Эта тюрьма посреди ничто. Некуда бежать.

Я прикасаюсь к животу. Разрез Ферокса закрылся и почти зажил. Аллегра хорошо поработала надо мной. Нужно будет не забыть поблагодарить её. И наведаться к её бывшему парню, о котором она рассказывала. Но позже. Всё остальное может подождать.

— О чём это вы двое?

Это Кэнди. Она последовала моему совету и привела себя в порядок после лазания по дереву. Она прекрасна. Но мне не хочется говорить то, что я собираюсь сказать.

— Тебе это понравится, — отвечает Касабян.

Она присаживается на край дивана.

— Я собираюсь вытащить Травена.

Она кладёт руки на обратные стороны коленей, жест напряжения. Кивает.

— Ладно. Думала, что-то подобное ты и скажешь. Я иду с тобой.

— Не в этот раз. Это не будет похоже на визит к Мунинну. Это молниеносная поездка, и мне нужно двигаться быстро. Я знаю Ад, и половина населения уже боится меня. Дай мне сделать это.

— Но ты обещал.

Я киваю и придвигаюсь к ней.

— Пойми кое-что. Я иду не как я. Я иду как Сэндмен Слим. Не останавливаясь. Не договариваясь. Не играя. Любой, кто встанет у меня на пути, умрёт.

Она опускает взгляд на руки.

— Ненавижу, когда ты становишься таким.

— Только так всё получится. Я обернусь за несколько часов.

— В прошлый раз предполагалось, что это займёт три дня, — говорит она.

Она встаёт и пересаживается в кресло напротив меня, образуя дистанцию между нами.

— Знаю.

— Знаешь, я не собираюсь снова ждать тебя. У тебя на всё про всё один день. После этого я уйду.

— Понимаю.

— Не говори мне, что понимаешь. Мне плевать, понимаешь ли ты. Меня интересует только то, что ты делаешь. И на это у тебя всего один день.

Она перебирает бутылки возле тележек с едой и находит бутылку виски. Наливает себе выпить.

— В любом случае Бриджит не стоит сейчас оставаться одной.

— Не говори ей, что я делаю. На случай, если это не сработает.

Она делает глоток виски.

— Я даже не знаю, вернёшься ли ты. Думаешь, я собираюсь рассказать ей о Лиаме?

— Ещё кое-что.

— Что.

— Одолжи мне свой нож.

Эта просьба ей совсем не нравится.

— На время, — говорит она. — Вернёшь мне его.

— Обещаю.

— Уж постарайся.

Она допивает виски и направляется обратно в спальню.

— Умеешь ты обращаться с женщинами, — говорит Касабян.

— Заткнись.

Я спускаюсь на лифте в гараж. Под пальто на мне худи. Я перезарядил все свои пистолеты пулями, смоченными в Спиритус Дее. Не придётся беспокоиться о том, что потребуется для того, чтобы что-то убить: серебряные пули, чеснок или белый дуб. Спиритус Дей на кончике экспансивной пули, рассекающей воздух на скорости триста шестьдесят метров в секунду, прикончит любую нежить.

Адовский супербайк, чёртова версия «Харлей Электра Глайд» 1965 года, сделанный для меня, когда я был Люцифером, спрятан на заднем дворе под виниловым чехлом. Я стягиваю его и осматриваю байк. У него нет замка, который можно было бы вскрыть. Да и кто станет угонять нечто подобное? Кто станет на нём ездить, кроме того, кого трудно убить? Он сконструирован в виде механического быка в латах. Руль сужается к концам, словно голова лонгхорна[130]. Выхлопная труба изрыгает драконье пламя, и я могу заставить сковородник[131] с гиперчарджером на долгой прямой светиться вишнёво-красным светом. Я всего несколько раз ездил на нём в Лос-Анджелесе, потому что это всё равно что носить на спине неоновую табличку «Арестуй меня», а большего стимула полиции Лос-Анджелеса и не нужно.

От зелья Видока у меня в голове прояснилось, а Аллегра хорошо потрудилась над исцелением моего живота. Несмотря на то, что Кэнди разозлилась, что я вырубился, сон был хорошим и глубоким. Я чувствую в себе достаточно сил попробовать небольшое худу.

Я шепчу несколько слов на адовском, жду несколько секунд и прикасаюсь к лицу. Это больше не моё лицо. Я просто ещё один уродливый адовец. Я с ноги завожу байк, и тот ревёт, как голодный тираннозавр у шведского стола. В дальнем конце гаража есть прекрасная тень. Я выжимаю сцепление и стартую с пробуксовкой. Надеюсь, не появится парковщик на чьём-либо «Ламборджини», потому что тот окажется весь поцарапан.

Я исчезаю в стене.

И вылетаю с другой стороны Комнаты в Ад. Я на адовской версии бульвара Сансет, возле Фэрфакса. Улицы в лучшем состоянии, чем когда я был Люцифером. Должно быть, ремонтные бригады мистера Мунинна трудятся круглосуточно. Тротуар на Сансет не покорёжен, и я не вижу ни одной воронки. Я даже не ощущаю запаха бьющих из-под города тошнотворных кровавых потоков. Отличная работа, Люцифер 3.0. Надеюсь, это помогло тебе поднять репутацию среди этих угрюмых пессимистов.

Я направляю байк на восток, туда, где сосредоточены уличные рынки. В прошлый раз, когда был там, я подрался с несколькими армейскими дезертирами, когда Шар Номер 8 спятил и поубивал их всех. Перемолол в колбасный фарш. В этой поездке я надеюсь не привлекать внимания. Что не включает в себя беспокоиться насчёт светофоров и пешеходных переходов. Большая часть транспорта на дороге по-прежнему «Унимоги» и армейские грузовики. Я самое быстрое, что есть в этом загробном мире. Глотайте пыль.

Мне следовало догадаться, что большая часть изменений в Пандемониуме были косметическими. Главные улицы привели в порядок, чтобы поднять дух. Но если свернуть с Сансет или бульвара Голливуд, город по-прежнему представляет собой руины. Так и не оправился после того, как Самаэль, первый Люцифер, дезертировал с этого места на Небеса. Большая часть обычных баров, ресторанов и магазинов по-прежнему закрыты, поэтому на большом уличном рынке не протолкнуться. Это территория Гарри Лайма[132]. Часть товаров легальна, но не меньше и товаров с чёрного рынка, в основном припасов легиона. Здесь есть всё, что может понадобиться молодому симпатичному гуляке адовцу. Чистая одежда.