Модель. Зарубежные радиопьесы - Петер Хакс

Р о з и т а. Вас это расстроило?

К а т а р и н а. Не расстроило, но навело на размышления.

Р о з и т а. Если еще позволите спросить: он вас всегда называл Натерцией?

К а т а р и н а. Странно, не правда ли?

Р о з и т а. Кому другому такое в голову придет? Только поэту.

К а т а р и н а. Я говорю о чашке и о пяти годах. Да, мысль наша — как туман, но, когда он проходит, все становится яснее.

Р о з и т а. И всегда-всегда, он всегда называл вас Натерцией?

К а т а р и н а. В стихах — разумеется.

Р о з и т а. А иной раз и просто так?

К а т а р и н а. А иной раз и просто так.

Р о з и т а. Надо же — он называл вас Натерцией, когда бы были одни! Хотя ведь тогда-то скрывать было нечего и он тогда не рифмовал?

К а т а р и н а (растерянно). В самом деле. Зачем он меня тогда так называл?

Р о з и т а. Наверное, опять — преодоление природы.

К а т а р и н а. Но узор на чашке, не тот узор, лилии вместо роз! Не тот узор, не то имя! Что еще? Сколько еще всего сокрыто?

Р о з и т а. А может, он это делал вообще без всякой причины.

К а т а р и н а. Что без причины?

Р о з и т а. Может быть, просто так — вроде игры.

К а т а р и н а (растерянно). Вроде игры?

Р о з и т а. Прическа готова. Нравится вам?

К а т а р и н а. Позови Педро!

Р о з и т а (открывает дверь и зовет). Педро!

К а т а р и н а. И за это время я ни разу не упомянула об узоре с розами?

Р о з и т а. Упоминали, дона Катарина, но, собственно говоря, прямо никогда об этом не спрашивали.

К а т а р и н а. Стало быть, меня обманывали.

Р о з и т а. Я не знала, что для вас это так важно.

К а т а р и н а. Меня обманывали.

П е д р о  стучится и входит в комнату.

Ну?

П е д р о. Дона Катарина?

К а т а р и н а (вне себя от ярости). Дона Катарина в пеньюаре! Самое время для безупречных поклонов, для изящных секретарских фраз! Говори без обиняков или катись к черту!

П е д р о (обескураженным тоном). Но о чем говорить, дона Катарина?

К а т а р и н а. О лилиях, о розах! Педро, меня злостно обманывают.

П е д р о. Обманывают?

Р о з и т а. Чашка, Педро.

К а т а р и н а. Я десять лет живу в заблуждении, и никто мне ничего не говорит.

П е д р о. Дона Катарина, это случилось лет семь назад. У служанки выскользнул поднос из рук.

К а т а р и н а (резко). Десятого июня 1580 года было десять с лишним лет назад.

Р о з и т а. Вы помните число! Значит, вы все время знали, что я каждое утро приносила чашку с лилиями!

К а т а р и н а. В этот день, как утверждали, Луис Вас де Камоэнс умер от чумы в Лиссабоне. Педро, подумай, в каком меня держат заблуждении!

П е д р о. Дона Катарина, неужели у вас могут быть сомнения…

К а т а р и н а. Кто говорит о сомнениях? Вина, Розита!

Р о з и т а. До захода солнца?

К а т а р и н а. Сегодня необычный день.

Р о з и т а. Как прикажете, дона Катарина. (Уходит.)

К а т а р и н а. Тут уверенность, Педро. Узор на чашке снял у меня пелену с глаз. В каком ослеплении мы подчас живем! И только оттого, что никогда не спрашиваем.

П е д р о. Дона Катарина, но если даже вы меня спросите…

К а т а р и н а. Поздно, Педро, больше меня не проведешь. Сейчас нам остается только обсудить подробности.

П е д р о (неуверенно). Я думал, узор не имеет такого значения.

К а т а р и н а. Как не имеет значения и чума, от которой умер Камоэнс! Подробности путешествия, Педро!

П е д р о. Король запретил вам покидать Сетубал.

К а т а р и н а. Упустить десять лет — и чтобы я еще колебалась? Теперь я знаю, что Камоэнс жив, и я хочу к нему.

П е д р о. Кто жив? К кому — к нему?

К а т а р и н а. Я поверила в его смерть, как в узор с розами!

П е д р о. Узор с розами?

К а т а р и н а. Мы отправляемся в Лиссабон.

На террасе дома доны Катарины.

П е д р о. Сначала я испугался, что это путешествие поломает все наши планы. Но потом поразмыслил…

Р о з и т а. Хорошо, что хоть ты поразмыслил. Я-то уж и боюсь. Чуть поразмыслю — кругом черно становится. Как ты выдерживаешь эти мысли?

П е д р о. Как выдерживаю? А при чем тут мои мысли? Надо ведь принимать решения, верно?

Р о з и т а. Хорошо, принимай решения. А черноту я возьму на себя.

П е д р о. Не глупи! У доны Катарины достаточно вина?

Р о з и т а. Два литра. Если не хватит, она позвонит.

П е д р о. Я постараюсь ей втолковать, что нам нужна вторая повозка. Это путешествие — просто счастье для нас. Мы сможем теперь прихватить вещи, которые в другое время были бы только обузой, — фарфор, тяжелое серебро.

Р о з и т а. Ах, Педро.

П е д р о. Ну что?

Р о з и т а. Когда замышляешь воровство, то как будто ждешь чего-то… необыкновенного. Но я не могу себе представить, что я его уже совершила… что оно позади.

П е д р о. Воровство? Тут, милая, кое-что побольше, чем просто воровство. Тут вся наша с тобой совместная жизнь, Розита, не забывай!

Р о з и т а. Я не забываю… Да вот совесть…

П е д р о. А меня бы замучила совесть, если бы я оставил столько денег и добра в руках сумасшедшей. Много ли ей надо? Вдоволь вина, хлеба — да этот прибой.

Р о з и т а. А она в самом деле сумасшедшая? Постой, Педро, — окно открыто, а слышишь ты что-нибудь?

П е д р о. А что слышать-то?

Р о з и т а. Тихо — прибой!

Пауза.

П е д р о. Ничего я не слышу.

Р о з и т а. То-то и оно! Я тоже ничего не слышу. А она слышит!

П е д р о. Я и говорю — сумасшедшая. Слышит прибой и отправляется в Лиссабон — в гости к мертвецу.

Р о з и т а. Я никогда не задумывалась над тем, жив он или нет. А почему бы ему и не быть живым? Кто видал, что он помер?

П е д р о. Да хоть бы и не помер! То-то он обрадуется, когда увидит свою прекрасную Натерцию проспиртованной старой каргой! Жив ли он, помер ли, — он дает нам возможность уехать в Лиссабон и прибрать к рукам все добро этого дома. Я первый готов снять перед ним шляпу или пролить слезу на его могиле. Как ни крути, а он помогает нам поднажиться, Розита.

Р о з и т а. Розита?

П е д р о. О чем это ты?

Р о з и т а. Я подумала — а что, если бы ты хоть разок назвал меня по-другому?

П е д р о. По-другому? Как это — по-другому? Тебе что, не нравится — Розита?

Р о з и т а. Да нет, я просто хочу сказать — по-другому.

П е д р о. Ну, например?

Р о з и т а. Например — Натерция.

П е д р о. Натерция! (Разражается смехом.)

Р о з и т а. Это я просто к примеру. Имя-то глупое.

П е д р о. А все-таки?

Р о з и т а. Я бы, наверно, обрадовалась, если бы ты вдруг меня так назвал.

П е д р о. Натерция.

Р о з и т а. Или по-другому как.

П е д р о. Антония, Инес, Эстер, Франциска, Маргарита, Мария…

Р о з и т а. Поздно.

П е д р о. Да и хватит глупить. Чувствительная ты очень.

Р о з и т а. Я просто пошутила.

Звонят в колокольчик.

П е д р о. Старуха!

Р о з и т а. А сейчас я еще одну шутку сыграю — скажу ей, что мы собираемся ее ограбить.

П е д р о. Ты спятила!

Р о з и т а. У меня есть перед ней обязанности. Дона Катарина ожидает