Магнолия императора - Лю Ляньцзы

– Из-за меня ты можешь простудиться, – сказала я, почувствовав себя виноватой. – Хорошо, пошли обратно.

Мы с Лючжу развернулись и побрели в сторону дворца Танли. Когда мы вошли в главный зал, к нам сразу же подбежала Цзиньси. Она велела служанкам принести отвар имбирного корня, чтобы мы согрелись после прогулки. Выпив отвар, я отправила Лючжу переодеваться.

Дождливым вечером особо ярко ощущалась тоска одиночества. Я сидела в боковой комнате и вяло перебирала струны цитры. Я играла песню «Затяжной дождь», которая идеально сочеталась со звуками падающих капель за окном. Мои руки двигались все медленнее, и мелодия становилась совсем другой.

Когда вошла Хуаньби с тарелкой фруктов, она спросила:

– Госпожа, вы играете «Гора высока» [75]?

Я нехотя повернулась к ней и недовольно сказала:

– У тебя что-то с ушами случилось после того, как мы покинули дом Чжэней? Это «Затяжной дождь» [76].

– Госпожа, вы сами прислушайтесь. Разве это «Затяжной дождь»?

Я испуганно замерла. Неужели, сама того не понимая, я стала играть «Гора высока»? Я кликнула Лючжу и спросила:

– Ты знаешь название песни, которую я сейчас играла?

– Если я не ошибаюсь, это «Гора высока», – тут же ответила служанка. – Раньше я слушала эту песню с таким же удовольствием, что и другие, но сегодня от нее почему-то очень грустно.

У меня все похолодело внутри. Чтобы отвлечься, я махнула рукой и велела:

– Зажги в спальне свечу с сандалом.

Лючжу ушла выполнять приказ, а любопытная Хуаньби не удержалась от вопроса:

– Госпожа, вас что-то тревожит? Обычно весной никто не зажигает свечи с сандалом.

Я косо посмотрела на нее, даже не думая отвечать на столь наглый вопрос. Я поднялась и сказала:

– Я устала и иду спать.

Лежа в кровати, я ворочалась с бока на бок. Сон никак не шел. В воздухе витал аромат сандала, который должен был помочь мне успокоиться и уснуть. Но как я могла успокоиться? «Гора высока, и луна кажется такой маленькой. Она такая маленькая, но такая яркая. Тот, у кого мое сердце, сейчас далеко. Я не видела его всего день, но мне так одиноко» [77]. Испокон веков звуки цитры выдавали истинные чувства человека. Оказалось, что и у меня на сердце есть что-то такое, про что я не могу забыть и что меня мучает. И я испугалась, потому что это опасно!

Он принц Цинхэ, а я гуйжэнь Вань. Наши пути не должны пересекаться. И пускай я живу в уединении и император не обращает на меня никакого внимания, я прекрасно понимаю, что с того момента, как мое имя внесли в список наложниц в зале Юньи, я есть и буду женой того, кого ни разу не видела, женой императора. Я не имею права думать о других мужчинах, тем более о младшем брате Его Величества. Это принесет мне одни лишь неприятности. Я резко села на кровати и посмотрела на пляшущий над красной свечой огонек. Я решила, что с этого момента буду всячески стараться избегать его, чтобы больше никогда не видеться.

Приняв такое решение, я в течение пяти дней даже не думала ходить к качелям. Мэйчжуан тоже не приходила в гости несколько дней. Мне передали, что император попал под дождь и простудился, а моя подруга должна была о нем заботиться. Я была уверена, что принц Цинхэ, узнав о болезни брата, обязательно прибудет в Запретный город, чтобы проведать его, поэтому я больше не выходила за пределы дворца. Я очень боялась случайно с ним встретиться.

На душе было очень тяжело, но через несколько дней пришли известия о том, что император вылечился. Все знатные люди, которые приезжали, чтобы узнать о его здоровье, разъехались по домам. Теперь я могла успокоиться и даже выйти из своего дворца, чтобы прогуляться.

Обычно я носила во дворце самую простую одежду, а прическу я украшала только жемчугом или несколькими самоцветами. Я даже не думала наряжаться. Поэтому я сама удивилась тому, как я начала нервничать из-за того, что мне предстояло выйти за ворота Танли. Словно бы я всю эту неделю только и ждала того, чтобы пойти погулять и встретиться с принцем. Я сидела перед бронзовым зеркалом и вставляла себе в прическу красивую нефритовую заколку в виде полумесяца. Она дополняла несколько серебряных шпилек, которые уже блестели в заплетенных волосах. Когда я взяла в руки жемчужные сережки и поднесла их к ушам, краем глаза заметила на ободе зеркала выгравированную картинку. Это были персонажи легенды «Чанъэ улетает на Луну» [78]. Мне тут же вспомнилось старое стихотворение: «Смотрю на лазурное небо и синее море и каждую ночь пытаюсь отыскать свое сердце» [79]. Я вдруг ощутила в груди комок холода. Мои руки ослабли, и серьги упали на столик. Какое-то время они вращались, сверкая перламутровыми боками, но я, занятая своими мыслями, не обращала на них никакого внимания. В этот момент я разочаровалась в себе. Как же это было глупо – наряжаться! Я помнила, что часто слышала фразу «женщина наряжается для того, кто ей нравится», но я не имела права испытывать к нему никаких чувств.

«Чжэнь Хуань, Чжэнь Хуань! Ты всегда считала себя очень умной, но ты даже этого не можешь понять? Тебе так сложно искренне ответить на свой же собственный вопрос? Ты ведь давно уже все поняла, но не можешь смириться со своими догадками? Что с тобой происходит? Почему ты так странно себя ведешь? Это была просто случайная встреча с мужчиной, о котором тебе даже думать не следует». У меня до боли сжималось сердце от всех этих мыслей. В конце концов я не выдержала и почти бегом выскочила из дворца. За мной следом поспешила Лючжу.

После весеннего дождя листва на абрикосах стала еще пышнее. Да и цветов стало больше. Они не опали под ударами тяжелых капель, а, наоборот, расцвели еще ярче. Казалось, что розовые лепестки впитали в себя краски восхода. Пейзаж был все таким же прекрасным, но кое-кого не хватало.

Лючжу, заметив, как я нахмурилась, предложила:

– Госпожа, давайте я раскачаю вас на качелях. Это поможет вам расслабиться.

Вопреки моим ожиданиям Лючжу раскачивала меня очень медленно, словно и сама своими мыслями находилась где-то далеко.

Вдруг позади я услышала суровый женский голос:

– Кто там смеет качаться на качелях?! Разве вы не видите, что пришла госпожа Юй?!

Мне не нравилось, когда со мной так разговаривали, поэтому я не стала спускаться с качелей. Я остановилась и обернулась. Позади стояла высокая и стройная