Магнолия императора - Лю Ляньцзы

– Поздравляю! Абрикосы приносят удачу, а еще благородных женихов. Думаю, это знак того, что вскоре ты удостоишься милости императора.

– Правда? – Мэйчжуан сразу же повеселела. – Я уверена, что хозяйка абрикоса скоро поправится, а то уж слишком долго она болеет. Сейчас погода стала намного теплее, и я верю, что это поможет выздороветь.

– Вы еще посмотрите, что там написано «весенний ветер», а это еще означает «удачно сдать экзамен», – сказала Чунь, откусывая от печенья с каштанами. – Если ты вдруг надумаешь сдавать экзамены и станешь лучшей, то не забудь угостить нас «печеньем ученого» [68].

Линжун рассмеялась и обняла Чунь:

– Ты только о еде и думаешь! Я знаю, что «весенний ветер» означает успех в учебе, но давай лучше будем думать, что скоро и для нашей сестрицы наступит весна и она познает любовь.

Услышав столь пошлые намеки, я тут же прикрыла рот Линжун рукой.

– Что за грубые слова? Чему ты учишь нашу Чунь? – возмутилась я, а потом повернулась к Мэйчжуан: – Не обращайте на это внимания. Я ведь просто вытащила наугад. Считайте это проверкой моей удачливости.

– Я видела много наглецов, но таких бессовестных еще не встречала. – Мэйчжуан посмотрела на меня с недовольным прищуром. – Ладно, раз ты хозяйка, я дам тебе еще один шанс, но больше никаких отговорок.

Я сказала «спасибо» и прежде, чем вытащить другую палочку, хорошенько потрясла тубус.

– Вот теперь все должно быть правильно. – Я пригляделась к рисунку.

Это оказались цветы яблони. Под рисунком были написаны слова «Яблоня тоже может говорить», а потом короткая строчка из стихотворения: «Весенний ветер приносит ароматы цветущей весны» [69].

– Все правильно написано. Только сегодня мы обнаружили, что в саду Танли яблони выпустили первые бутоны, – я сама попыталась придумать объяснение выпавшей палочке.

– Опять ты вывернулась, – с обидой сказала Мэйчжуан, а потом хитро улыбнулась. – А ты знаешь, что цветы яблони называют «цветами, которые умеют говорить», намекая на красивых девушек? Мне кажется, что ты и есть такой цветок.

Линжун подняла чарку с вином и поднесла к моим губам:

– Выпей и прими мои поздравления.

Я запрокинула голову и залпом выпила вино. Мне сразу стало намного веселее.

– А вы знаете, что дальше в этом стихотворении есть такая строка: «Я боюсь, что цветы заснут глубокой ночью, поэтому повесил рядом с ними красные фонари»? – Я рассмеялась и позвала Лючжу и Хуаньби: – Возьмите два больших красных фонаря и повесьте их во дворе рядом с яблонями. Не хочу, чтобы цветы на яблонях уснули.

Служанки без лишних вопросов отправились выполнять мой странный приказ.

– Ты совсем сошла с ума, – сказала Мэйчжуан, нежно погладив меня по щеке. Потом она посмотрела на Линжун: – Теперь твоя очередь играть.

Линжун не стала отказываться. Она вытянула одну из палочек и посмотрела на рисунок. Но тут произошло то, чего мы никак не ожидали. Она тихонько охнула и выпустила палочку из рук. Та с негромким стуком упала на пол.

– Плохая игра! – воскликнула покрасневшая Линжун. – Не просто так в нее играют в гареме. Это делают для того, чтобы наговаривать на других!

Мы не могли понять, почему она так отреагировала. Чунь подняла палочку и показала нам. Как оказалось, Линжун выпал олеандр. Под рисунком было написано: «Слабая ветка может сломаться. Она как выражение нежности со своей редкой листвой. Ветер омывает ее, словно ливень» [70].

Мэйчжуан прикрыла рот носовым платком, но даже это не помогло скрыть ее улыбку, когда она сказала:

– Для других это не имело бы смысла. Но есть что-то в этой фразе «она как выражение нежности». Может, сестренка Линжун тоже хотела бы выразить свою нежность кое-кому?

Перед глазами снова возникла сцена, свидетельницей которой я стала в ночь перед отъездом во дворец. В моих ушах раздался чуть слышный плач Линжун. Внутри у меня все похолодело, но я смогла удержать на лице улыбку.

– Она хочет подарить свою нежность императору. Кому же еще? – Я была полностью невозмутима. – Мы все жены императора, и в наших сердцах нет места для других мужчин.

Хотя я смотрела на Мэйчжуан, краем глаза я следила за реакцией Линжун. Услышав мои слова, она пришла в себя после минутной растерянности и, взглянув на нас, виновато улыбнулась.

– Линжун еще слишком молода, чтобы понимать, что ты имеешь в виду под «нежностью». – Я замолкла, потому что сказала уже достаточно.

– Раз Линжун уронила палочку, ее надо наказать, – не унималась Мэйчжуан. – В наказание она должна выпить три чарки.

Но Линжун тут же стала извиняться и отказываться:

– У меня уже после одной чарки начинает кружиться голова. Я не смогу выпить целых три.

Пока они препирались, я заметила, что свет от красной свечи, стоявшей на столе, стал слишком тусклым. Я достала серебряную шпильку, чтобы убрать сажу с фитиля, но тут вдруг огонек с громким хлопком превратился в огненный цветок.

Мои подруги испуганно вздрогнули, но потом с восторгом уставились на яркое пламя свечи.

– Какой сегодня удивительный день! – Мэйчжуан не смогла сдержать эмоций. – Столько хороших предзнаменований, и все происходят в твоем дворце!

Лицо Линжун осветила радостная улыбка.

– Это значит, что наша сестрица совсем скоро поправится! Я бы хотела поздравить тебя и спеть для тебя песню. Позволишь?

– Это очень мило с твоей стороны. Я никогда не слышала, как ты поешь. Я с удовольствием послушаю.

Линжун поднялась, поправила юбку и запела, аккуратно выводя знакомую нам мелодию «В ожидании хороших вестей» [71]:

«В то время, когда цветут цветы и горы дышат весной, зеленью покрывается все вокруг. Когда дождь раскрашивает озерную гладь кругами, когда утром тихо и мирно.

Легкая лодка рассекает волны, и с пением и музыкой вдаль уносятся мирские заботы. Вглядитесь в разорванные облака, чтобы понять истинную сущность всего живого».

Когда Линжун закончила петь, комната на пару минут погрузилась в полную тишину.

Чунь смотрела на старшую подругу с восторгом:

– Сестрица Ань, у тебя такой приятный голос. Я даже забыла про то, что хотела съесть орехи в меду.

– Линжун, а ты молодец! – Я тоже была восхищена ее пением. – Оказывается, ты хранишь такой важный секрет! Я даже подумать не могла, что ты так красиво поешь. Именно про тебя сказано, что «такие песни должен слушать только император, а простым людям очень повезет, если они их услышат».

Мэйчжуан от волнения чуть не подскочила со своего места:

– Если бы император услышал ее пение, то никакой бы наложницы Мяоинь и не было бы! Только ты заслуживаешь этого звания!

Линжун покраснела от смущения. Она не ожидала, что мы