Магнолия императора - Лю Ляньцзы

– Это же просто для развлечения, – сказала она, присаживаясь. – Я просто хотела вас повеселить.

– Для развлечения? Я после твоего пения готова отказаться от мяса на три месяца! Я просто не могу думать ни о чем другом, – пошутила я.

Теперь настала очередь самой младшей из нас. Она вытянула палочку и протянула мне:

– Сестрица Вань, посмотри ты. Я все равно ничего не понимаю.

Я присмотрелась к рисунку. Это оказался небольшой цветок жасмина. Под ним была написана следующая строчка: «И хотя он не настолько великолепен, чтобы поражать своей красотой, но его аромат заглушает аромат всех осенних цветов» [72]. А ниже было еще несколько слов: «цветочная заколка Ткачихи» [73].

По спине пробежали мурашки, но я тут же взяла себя в руки и улыбнулась Чунь.

– Это хорошие слова. – Я не стала больше ничего говорить об этом и сменила тему на более приятную: – Кстати, в кухне осталось еще много сладостей. Можешь сходить туда и взять все, что тебе захочется, а я велю служанке, чтобы она завернула сладости и помогла их отнести.

Чунь тут же соскочила со своего места и счастливая побежала в сторону кухни.

Мэйчжуан посмотрела на меня с сомнением. Она догадалась, что что-то тут не так.

– Что там? Выпало что-то плохое?

– Ничего такого. Просто не такой хороший цветок, как у нас. Я бы даже сказала, что сам цветок хороший, а вот слова слишком грустные.

– Что там написано? – спросила Линжун.

– «Цветочная заколка Ткачихи». Говорят, что во времена Восточной Цзинь женщины надевали цветочные заколки на празднике Небесного Императора [74], в знак… траура по Ткачихе.

Линжун слегка побледнела, но тут же через силу улыбнулась:

– Это всего лишь игра. Не надо воспринимать это всерьез.

В этот момент в комнату вошла служанка Мэйчжуан Цайюэ.

– Госпожа, разрешите доложить, – служанка вежливо присела. – Император сегодня изволит отдыхать в павильоне Хунни.

– Я поняла. Можешь идти, – равнодушно произнесла Мэйчжуан.

Когда служанка ушла, я не смогла удержаться и воскликнула наполовину с восхищением, наполовину с возмущением:

– Вы только посмотрите, какова наложница Юй! Она так быстро смогла вернуть его расположение!

– Разве она не должна была сидеть взаперти и думать о своих проступках? – Линжун не верилось в то, что она услышала.

Мэйчжуан взяла арахис, но не стала его есть, а принялась крутить между пальцами, снимая тонкую красноватую оболочку, пока та не начала крошиться под ее белыми пальцами и падать на дорогую ткань юбки. Мэйчжуан отбросила очищенный арахис в сторону и ударила рукой по колену.

– Все так и есть. Это уже третья ночь. Прошло всего несколько дней с тех пор, как ее выпустили, а она уже в третий раз удостоилась милости императора.

Я услышала, как подруга от досады заскрежетала зубами.

– Как она так быстро вернула расположение Его Величества? – спросила я.

– Говорят, что она встала на колени перед императорским дворцом и пела всю ночь напролет, пока не сорвала голос. Император просто пожалел ее.

Между бровями Линжун появилась глубокая морщинка. Она нервно теребила носовой платок.

– Эта девица всегда была настроена против сестрицы Хуэй, – сказала она задумчиво. – Хотя статус у нее ниже, она ведет себя очень заносчиво. Не думаю, что на этот раз император станет ее возвышать. – Произнеся это, Линжун посмотрела на Мэйчжуан.

Я потянулась, чтобы стряхнуть с юбки подруги арахисовую шелуху, и тихонько сказала:

– Если даже ты ее недолюбливаешь, то уж другие тем более. Я уверена, что если она не изменит своего поведения, то тебе даже делать ничего не придется, так как с ней разберется кто-нибудь другой.

Мэйчжуан напряглась:

– Я ничего не собираюсь делать, пока меня не вынудят обстоятельства.

Я хитро усмехнулась:

– Это такие глупости, что даже не стоит из-за них переживать.

Мы замолчали, и в комнате слышался лишь звук водяных часов. Кап-кап. Кап-кап. Через некоторое время Мэйчжуан полностью успокоилась и поднялась на ноги.

– Уже поздно. Пора и откланяться.

Я проводила подруг до ворот, а потом ушла в спальню, чтобы приготовиться ко сну. Ночью мне приснился звук барабанов. Я видела перед собой его улыбку, которая озаряла меня, как лучи солнца, пробивающиеся сквозь зелень и цветы абрикосового дерева.

Глава 10

Абрикос

Утром я проснулась под звуки дождя. Сначала они были еле слышными, но постепенно дождь усиливался, пока не начался настоящий ливень. Бесчисленные потоки воды неслись по изогнутым крышам дворцов и срывались вниз, с оглушающим шумом разбиваясь на тысячи капель. В воздухе витал аромат трав и деревьев. Он смешивался с запахом дождя и наполнял все вокруг ощущением свежести.

После обеда дождь продолжал лить как из ведра. Я с грустью смотрела в окно. Погода была ужасная, но я все-таки решилась и позвала Лючжу:

– Лючжу, возьми зонтик и иди за мной.

Лючжу посмотрела на меня как на сумасшедшую. Настолько велико было ее удивление.

– Госпожа, куда же вы собрались в такую погоду?

– Госпожа, куда же вы? – это подала голос Цзинцин. – Вы же промокнете под таким дождем и заболеете еще сильнее.

Цзиньси тоже не осталась в стороне:

– Госпожа, давайте подождем, когда дождь ослабнет, и тогда вы сможете погулять.

– Идем, – сказала я Лючжу, проигнорировав их уговоры.

Лючжу пришлось подчиниться, хотя я слышала, как она недовольно пробормотала себе под нос:

– У нашей госпожи такой характер: как она сказала, так и будет.

Она взяла большой зонт и помогла мне выйти из дворца.

Когда мы подошли к качелям, там никого не было. Лишь дождь все так же шумел, пробиваясь сквозь листву абрикосовых деревьев. Я опустила голову и посмотрела на свои вышитые туфельки и подол юбки. Они были полностью мокрыми от дождя. Я чуть слышно вздохнула: он не пришел. Мне даже стало смешно. Почему я думала, что принц в такую погоду специально приедет сюда, чтобы любоваться дождем и слушать песни? Возможно, что вчера он просто пошутил, а я восприняла все всерьез. Или он искренне приглашал меня вместе почитать тетрадь с песнями, но погода помешала его планам? Я размышляла над этим какое-то время, но принц так и не появился.

Стоять под дождем и ветром было холодно, поэтому Лючжу спросила у меня:

– Госпожа, может, вернемся во дворец?

Я смотрела на завесу дождя передо мной, словно бы сотканную из тысячи прозрачных нитей. Я молчала, и служанка тоже больше не смела ничего сказать. Я чуть склонила голову и заметила, что одна из ее рук была полностью мокрая. Лючжу заметно дрожала, и мне стало ее