Белая слива Хуаньхуань - Лю Ляньцзы

Глава 19

Весенние дни

Двенадцатое число четвертого лунного месяца было днем моего рождения. С тех пор как стало известно, что император хочет устроить праздник, в Танли бесконечным потоком хлынули желающие меня поздравить. Начиная с матушки-императрицы и заканчивая гэнъи, наложницами с самым низким положением, все шли ко мне и несли подарки. Даже наложница Хуа, с которой у нас была взаимная нелюбовь, очень старалась подольститься, передавая подарки окольными путями через евнухов или придворных дам. Я давно уже поняла, что живущие во дворце всегда превозносят сильных и унижают слабых. Если ты пользуешься благосклонностью императора, то готовься к потоку лести и подхалимства. Они не могли пройти мимо меня, ведь я в одно мгновение стала гуйпинь и будущей матерью ребенка императора.

«Весенний ветер принес мне удачу, а копыта лошади так быстры, что я смогу увидеть все цветы Чанъаня за один день» [135]. Можно было считать, что мне тоже несказанно повезло.

Целыми днями я только и занималась тем, что встречала и провожала гостей. Все время быть вежливой и сохранять дежурную улыбку было тяжело и скучно. Я несколько раз порывалась пойти на пруд, чтобы покататься на лодке и развеяться, но каждый раз на моем пути вставали Лючжу и Хуаньби. Они говорили, что там слишком сильный ветер и из-за него я могу простудиться. К тому же в это время года на пруду еще не было лотосов. Мне разрешали посещать только рукотворный купальный бассейн с резными перилами и яшмовыми ступенями. Там было красиво, но мне не хватало природного очарования настоящего пруда, поэтому, сходив несколько раз, я больше туда не возвращалась.

Накануне моего дня рождения Сюаньлин лично пришел меня поздравить и вручить подарки. Он преподнес мне подстилку из тигровой шкуры с золотым напылением, большой пятицветный узел, символизирующий наше душевное единство, рулон очень дорогой парчи с утками-мандаринками, горсть жемчужин, святящихся в темноте, ароматную и мягкую подстилку из меха цивет, дорогие благовония, золотое украшение сразу на четыре пальца, легкую одежду из красного шелка, три свитка с древними письменами и три баночки с лекарственной яшмовой мазью. А еще было восемь отрезов разноцветного атласа и куча безделушек, присланных в подарок из других стран.

Я была еще так молода, но уже избалована вниманием императора. Я жила среди гор золота и самоцветов, меня постоянно окружала роскошь, и тщеславия у меня было не меньше, чем у других женщин. Но, несмотря на это, я оказалась очень счастлива, когда увидела перед собой столь диковинные дары, которые сверкали и сияли так ярко, что в покоях, где царил полусумрак, было светло как днем. Но больше всего меня порадовало то, что Сюаньлин серьезно подошел к выбору подарков.

– Когда-то давно я прочитал книгу «Легенда о Фэйянь», – сказал он мне, – и еще тогда задался вопросом, правда ли, что император Чэн подарил Фэйянь все эти сокровища. И недавно я подумал, что если он преподнес это все своей наложнице, то и я смогу одарить тебя тем же. Я велел людям найти эти диковинки во что бы то ни стало и привезти во дворец. И все это ради твоей улыбки [136].

Счастливая улыбка расцвела на моих губах, а на щеках появились милые ямочки.

– Я только в летописях видела названия этих вещей и думала, что их не существует! – воскликнула я, не сдерживая эмоций. – Я думала, это просто сказки!

Сюаньлин взял в руки халат из тонкого красного шелка и накинул мне на плечи:

– Надень это завтра, и все падут ниц перед твоей красотой.

По ткани разлетелись серебристо-фиолетовые перья феникса. Тут перо, там перо, и создавалось впечатление настоящего оперения. Ткань мягко переливалась и искрилась, под лучами солнца приобретая синеватый павлиний оттенок. И хотя блестела она не очень сильно, я была уверена, что под яркими лучами солнца наряд из такой ткани обязательно привлечет всеобщее внимание.

Я рассмеялась и сказала:

– Я не хочу, чтобы все передо мной падали, я не жадная. Мне хватит и одного человека, восхищающегося моей красотой, если этим человеком будете вы, Сылан.

Сюаньлин обозначил шуточный поклон и рассмеялся:

– Я уже давно преклоняюсь перед тобой.

Вечером Цзиньси пересчитала все подарки, проверила, кто и что прислал, а потом доложила мне:

– Не прислали подарок только из дворца принца Цинхэ.

Давно я не слышала имени этого человека, да и сама о нем совсем не вспоминала, поэтому меня совершенно не взволновало отсутствие подарка от него. Я спокойно продолжила заниматься каллиграфией, а служанке сказала:

– Шестой принц – человек беззаботный и не любящий правила. Для него дворцовый этикет не имеет особого значения.

– Говорят, что у принца особенный подход к делам, – с улыбкой сказала Цзиньси. – Порой даже хорошо, что он что-то не делает, ведь стоит ему что-то сделать, и про это узнают все на свете. Он человек непредсказуемый.

Я окунула кисть в чернила, и в голове пронеслись воспоминания о наших с принцем встречах.

– Правда? – без какого-либо интереса спросила я, и на этом наш разговор о принце Цинхэ был окончен.

Банкет в честь моего дня рождения было решено провести в зале Чунхуадянь, который располагался в саду Шанлинь. Гости могли не только любоваться красочной отделкой здания, но и наслаждаться окружающими пейзажами за чаркой вина. Это ли не настоящий праздник для души и тела? Единственным недостатком Чунхуадяня было то, что он располагался далеко от пруда Тайе и из него совсем было не разглядеть воду.

В этот день я была в центре внимания. Я, словно бабочка, порхала между императрицей, наложницами и женами чиновников. Разных гостей собралось очень много, и всех их объединяло одно: на их лицах при виде меня расплывалась подобострастная улыбка. Мне не хотелось разбираться в том, что скрывается за ними: искренняя радость или мысленные проклятия. Кто улыбался от всего сердца, тот сможет разделить вместе со мной минуты счастья, а те, кто меня проклинал, пусть грызут ногти и завидуют моей славе и удаче. Для меня это был приятный способ отомстить им за косые взгляды.

Когда с торжественными поздравительными речами было покончено, в зале заиграла музыка, танцовщицы пустились в пляс, а гости наконец смогли в полной мере насладиться вином и угощениями. Юные танцовщицы только недавно были избраны и попали во дворец. Всем им было не больше шестнадцати, и у всех были нежные и простодушные лица без капли кокетства. Девушки очень старались донести до гостей истинный смысл песен и