Гамбит дождября - Андрей Люмнов

— Зачем?

— За сменой обстановки. Выползай из своего панциря, черепаха! — Она ткнула его кулачком.

— Зачем?

— Рррррррррр.

— Вот и я про то. Давай лучше печь хлеб.

Он научил её разжигать печь, как месить тесто и как определить, что оно готово. Марина с интересом наблюдала и пыталась помогать. Первый каравай он вылепил сам, второй лепила Марина. Закончив, она вдавила покрепче свою ладошку, оставляя отпечаток.

— Чтобы различать, кто какой делал, — объяснила она, перехватив удивлённый взгляд Артёма.

— Их всего два — мой дальний, твой ближний.

— Ну, мне захотелось оставить свой след.

— След — это отпечаток ноги. Но не надо так с хлебом.

Он поставил противень в печь.

— Раз уж мы оба проснулись, то можно устроить ранний завтрак.

— Нужно! Чур, завтрак готовлю я!

— Ну, ты знаешь, что где.

— У меня предложение.

— Какое?

— Хочу нарвать в теплице свежих помидоров и приготовить шакшуку.

— Это что такое?

— Если по-простому, то омлет с помидорами, с чесноком, луком, болгарским перцем. Ещё зелень.

— Лук и чеснок сейчас принесу, перца нет, остальное растёт на грядках.

Марина тут же убежала в теплицу, вернулась, неся в руках пяток средних томатов и пучки зелени.

— Жаль, кинзы я не нашла.

— Я не сажаю кинзу.

— Это вкусно!

— Я учту. В следующем году посажу. Если семена найду.

— А когда у тебя снегабрь? Привезу семена и останусь с тобой ждать лося.

— Ещё дождябрь только начался.

— Он закончится, как всё плохое.

— И придёт снегабрь, как новое плохое.

Марина решила не развивать тему и начала увлечённо нарезать продукты.

— Пока ты колдуешь над завтраком, я воды натаскаю.

— Куда натаскаешь?

— В бак. Мы из него брали воду утром. Я его каждый день наполняю водой из колодца.

Она с интересом смотрела, как Артём взял два больших ведра и коромысло, вернулся, аккуратно поставил и вылил вёдра в огромный чан, на который раньше она не обращала внимания.

Артём сходил трижды. Марина уже всё нарезала и заполнила глубокую сковороду.

— Ну, хватит на сегодня.

— Ты носишь коромыслом?

— С большими вёдрами так удобнее.

— А можно мне попробовать?

— Ты сначала просто с коромыслом попробуй походить.

Он положил коромысло ей на плечи, поправил руки.

— Вот так, походи.

— Ой. Мне так неудобно.

— А это ты ещё без вёдер.

Артём навесил ей вёдра. Вёдра мотались в разные стороны.

— Это потому что они пустые!

— Пойдём.

Артём пропустил её к колодцу, снял вёдра и плеснул немного воды в каждое, литров по пять, не больше, и повесил на коромысло.

— Ооооой.

— Делай так каждое утро — и спина болеть не будет, — иронично сказал Артём. — Попробуй донести до чана и аккуратно поставить на пол.

Марина попробовала, одно ведро опрокинулось.

— Ну, заодно и пол помыли.

— Извини, я не хотела.

— Да ерунда. Если хочешь научиться, то можешь помогать мне каждое утро, количество воды можно будет постепенно увеличивать.

— Сложная наука.

— Ничего сложного, раньше каждая девушка этой наукой владела в совершенстве. А нам уже пора вынимать хлеб.

Он достал противень из печи, а Марина сразу задвинула в печь сковороду с шакшукой.

— На плите тоже можно, но лучше печь в духовке.

— Это — не духовка, это — печь.

— Тем более! Ещё вкуснее должно получиться.

Марина с интересом разглядывала хлеб. Отпечаток её ладони запёкся почти до черноты.

— Какой изумительный запах!

— Я раньше жил около хлебозавода, — начал вспоминать Артём, — и каждый день ходил в их магазин за хлебом. И всегда приносил буханку с объеденной коркой. Мама всегда ругалась. А я каждый раз обещал больше так не делать. И каждый день не мог наесться этим горячим хлебом.

— Я попробую?

Он отломил кусок и протянул ей. Она взяла его за ладонь, но не стала забирать хлеб. Откусила, держа его за руку.

— Горячий, — сказала она, смеясь, — и вкусный. Попробуй.

Он поднёс руку и откусил. Она в это же время откусила с другой стороны. Ей было неудобно это делать — пришлось встать на цыпочки. Их глаза встретились.

— Первый в мире брудершафт хлебом, — рассмеялась она.

— А мы уже давно на ты.

— И целоваться не будем, я помню.

— Пока жарится шакшука, нужно сварить кофе, — напомнил он.

— Да, я сейчас.

Марина поспешила уйти. А Артём доел ломоть и нарезал хлеб на завтрак.

— Спасибо, теперь я знаю, что такое шакшука и как это вкусно, — сказал Артём, протирая куском хлеба тарелку.

— Рада, что тебе понравилось. Это лучшая моя шакшука, возможно, потому что впервые она из печи.

Марина собрала тарелки и принесла кофе.

— Какие у нас планы на сегодня?

— У меня по понедельникам постирочный день. В воскресенье все уезжают и остаются горы грязного белья.

— А где у тебя стиральная машина?

— А вот она! — Артём продемонстрировал свои ладони. — Вот ты восхищалась моей фигурой, а ведь сюда приехал рыхлым тюфяком с пузиком и женскими ладошками. Но когда ты регулярно колешь дрова, таскаешь вёдра... Коромысло, кстати, я не сразу нашёл и освоил. А ещё раз в неделю я стираю руками десяток только простыней и выжимаю их досуха. Теперь получается. Поэтому у меня такие огромные ладони.

Марина смотрела на него с восторгом.

— Можно мне поучаствовать?

— Можешь смотреть, если обещаешь не мешать.

— Я готова пообещать всё, что угодно!

— Тогда нам нужно полведра кипятка.

Когда вода уже закипала, Артём взял со стены ковш, зачерпнул в него золы из ведра, стоявшего у печи, взял ведро и пошёл, с ковшом в одной руке и ведром в другой.

— Передумала? — спросил он через плечо.

Марина опомнилась и побежала догонять.

Артём остановился, положил ковш и плеснул в него горячей воды из ведра. Плеснул аккуратно, ровно столько, сколько нужно, покачал ковшом, взбалтывая золу с водой.

— Это щёлок. Собственно, мыло — тоже щёлок.

— О, жидкое мыло в домашних условиях? Почему ты мне раньше не показал? Сегодня я вымою волосы, — радовалась Марина, хлопая в ладоши и подпрыгивая от нетерпения.

— Начинаем с самого грязного, — сказал Артём, снимая