Гамбит дождября - Андрей Люмнов

Он забрал лохань и посмотрел на Марину.

— Устала?

— Да!

— А нам ещё нужно приготовить обед.

— Шакшука же осталась.

— А суп? Обед без супа — второй завтрак.

— А можно я?

— Что — ты?

— Суп приготовлю! Это же тыква там лежит?

— Тыква. Уже не знаю, куда их девать. По всему огороду до бани растут. А больше тут не выживает ничего в дождябрь.

— Я знаю рецепт супа из тыквы, но там совсем нет мяса. Доверишь?

— Ну вот, как я могу доверять женщинам, если вы постоянно обманываете?

— Это где это?!

— Ты обещала не переставлять мебель и в этот же день заставила переносить кресло. Говорила, что не веганка и собираешься готовить суп без мяса.

— Если ты мне поверишь, то я приготовлю обалденный суп без мяса, а на ужин сделаю тартар. Говяжья мякоть водится у тебя?

— Найду, — недоверчиво ответил Артём.

— Тогда меню на день утверждено! Крем-суп из тыквы на обед, тартар на ужин. Разрешите выполнять?

Артём только махнул рукой. Марина схватила тыкву в охапку и умчалась, забыв про усталость.

Когда он вошёл на кухню, Марина уже ловко препарировала тыкву.

— Семечки куда? Не поверю, что ты их выкидываешь.

— Оставь на тарелке, пусть подсохнут. В снегабрь сгрызу.

— Мне нужен лук и морковь!

— Сейчас принесу.

— Я с тобой! Хочу знать, где что лежит!

— И дело тут даже не в том, чтобы как можно меньше от меня зависеть, а в том, чтобы провести ревизию моих припасов...

— И это тоже! Мне нужно знать, на какие продукты я могу рассчитывать.

Артём спустился в погреб первым и светил Марине.

— Что ж ты мне под юбку светишь? У меня там глаз нет!

Артём смутился.

— Да ну, случайно же. А что глаз там нет, я уже видел. Сегодня в душе и не только.

— Хватит флиртовать! Показывай свои припасы!

Артём показал. Сусек с картофелем. Морковь, воткнутую хвостиками вверх в глубокие ящики с песком. Ботва срезана, но из песка торчат пушистые «пеньки». Марина тянет одну — крепкую, крупную, холодную. Горка корней хрена на стеллаже.

— Это точно не имбирь?

— Точно. Лучше не проверяй.

У дальней стены стройными штабелями лежали тыквы. Они были разные — огромные, приплюснутые «кухонные часы» оранжевого цвета. Продолговатые, как дирижабли, зеленовато-серые «баттернаты». Маленькие порционные, ярко-оранжевые. Некоторые идеальны, другие с зарубцевавшимися царапинами или причудливыми наростами.

— Ого, сколько их! — восхитилась Марина.

Под потолком висели луково-чесночные гирлянды. Тяжёлые косы, сплетённые из луковиц с высохшей, шелестящей шелухой. Золотистый, красный, белый. Висят, как украшения, на натянутых верёвках. Некоторые уже дали бледно-зелёные стрелки, тянущиеся к мнимому свету. Чесночные косы были поменьше и туже. Фиолетовые и белые головки, пахнущие резко и аппетитно даже сквозь общую сырость.

В дальнем сусеке лежала капуста. Плотные, тяжёлые кочаны поздних сортов. Белокочанная, с сизым налётом. Краснокочанная, как тёмный аметист, кочерыжками вверх, в несколько слоёв на толстой подстилке из соломы и сухого папоротника.

На отдельной полке лежали фрукты — яблоки и груши в ящиках. Яблоки зимних сортов. Зелёная, жёсткая антоновка с характерным ароматом. Красные лобо и пепин. Каждое завернуто в мягкую бумагу (старые газеты?) и уложено в один слой. Груши пахли слаще — плотные, бугристые «бессемянка».

А ещё тут и там свисали пучки мяты, мелиссы, зверобоя.

Отдельный ряд занимала мясная галерея. Тут были копчёности — тяжёлые окорока, обсыпанные специями и золой, висели на крюках. Бекон, сало в брусках. Пахли дымом и перцем. Большой керамический горшок, залитый рассолом, из которого торчал край говяжьей голяшки. Было на стеллаже и свежее мясо — куски говядины, свинины, с костью и без, тушки кроликов.

Особняком стояли бочки с соленьями. Огурцы, мочёные яблоки, квашеная капуста с клюквой под гнётом. Пахло кисло, но аппетитно.

— Это что за монстр?

— Марина, это — тыква. Тыква — это Марина.

— Мы её всю зиму есть будем!

— Мы?

Марина осеклась и замолчала. Спешно оторвала луковицу и чеснок, аккуратно придерживая связки рукой.

— А папоротник зачем?

— Для капусты. От слизней и сырости. Мудрость народная.

Марина взяла с полки яблоко, понюхала.

— Ух, как пахнет... как в детстве у бабушки. Можно?

— Здесь всё можно есть.

Марина выбрала несколько картофелин, поровнее и покрупнее, осмотрела полку с мясом и показала рукой с яблоком на кусок.

— Вот этот сразу захвати, вечером на тартар, — дала она указание Артёму. — Надо выбираться, прохладно тут.

Она полезла наверх первой, с яблоком в зубах, прижимая к груди овощи для супа, и даже не задумавшись, что Артём может посмотреть снизу под юбку.

На кухне она сразу деловито стала чистить и шинковать овощи.

— Мясо положи где-нибудь, чтобы не мешало, — бросила она через плечо вошедшему в кухню Артёму.

— Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа!

Марина резко повернулась.

— Не надо шутить с женщиной на кухне! У неё в руке нож!

Она сделала несколько фехтовальных па ножом. На ноже налипла луковичная шелуха, поэтому жест выглядел скорее смешным, чем угрожающим.

Артём примирительно показал руки.

— Хотя бы рядом постоять можно?

— Нечего тут над душой стоять, сходи в шахматы поиграй.

— Вы только посмотрели сцену «разговор матери с пятилетним Артёмкой».

Марина замерла, осмысливая его слова. И захохотала.

— Прости. Действительно, забавно получилось. Стой рядом, если хочешь. Только под руку не лезь, а то чиркну ненароком.

— Себя не чиркни, у меня для тебя пальцев лишних нет.

Марина взяла кастрюлю, налила в неё растительного масла так, чтобы покрывало дно хорошим слоем, и поставила её на огонь. Высыпала лук с морковью, когда зажарка потемнела, добавила кубики тыквы и картофеля. Вылила в кастрюлю два ковша воды и посолила. Перемешала содержимое половником и замерла.

— Всё, шоу закончено, теперь ждём, когда овощи сварятся.

— Всё? А магия?

— Магия будет потом, когда мне нужно будет превратить это в пюре без блендера.

— У меня есть «толкушка».

— Вау! Вот это агрегат! Простой, как всё гениальное.

Артём вручил ей толкушку торжественно, как жезл.

— Я тогда действительно в гостиную пойду. Позовёшь к столу?

— Ну конечно, мой господин, — Марина изобразила книксен. — Ну ты же меня госпожой обозвал? Я парирую.

Артём улыбнулся и вышел.

— У меня не получается! —