Гамбит дождября - Андрей Люмнов

— Да, пора, — согласилась она. — Есть закладка?

Артём огляделся.

— Тут точно нет.

Марина нахмурилась, выдернула волос из чёлки, вложила в книгу и аккуратно закрыла, чтобы не вылетел.

— Надо сделать закладку, иначе я скоро без волос останусь.

— Как будто ты здесь навсегда, — рассмеялся Артём.

Марина с укором посмотрела на него и вышла.

Артём вошёл на кухню и с интересом наблюдал, как Марина кромсает вырезку.

— Ты что-нибудь знаешь про тартар? — спросила она, заметив его присутствие.

— Только с твоих слов — то, что он из говядины.

— Тартар может быть и из красной рыбы. Это мелко рубленное СЫРОЕ мясо, с солью и перцем.

— Сырое? — недоверчиво уточнил Артём.

— Да! Но хорошо бы его поместить в холод на полчасика. И украсить сырым яйцом и корнишонами.

— Корнишоны — это такие же солёные огурцы, но размером с мизинец.

— Абсолютно точно. Кадку с огурцами я видела.

— Но мелкие там если и есть, то на самом дне.

— У нас будет полчаса, пока охлаждается мясо, чтобы их найти.

Марина очень мелко нарубила мясо, размашисто посолила и сдобрила перцем, перемешала фарш, как тесто, и скатала колобок, шлёпнув его в миску.

— Сейчас ополосну руки и полезу в погреб, добывать корнишоны. Ты со мной?

— Конечно. А вдруг тебя там припасами завалит?

— Тогда светить мне будешь.

Марина спустилась первой, поставила тарелку на полку с мясом.

— Вон там, в углу, я храню снег.

— Хранишь снег?

— Да, он тут не тает. И как напоминание, что зима неизбежна.

Марина переставила тарелку на снег и даже чуть-чуть посыпала фарш снегом сверху.

— Свети лучше, — скомандовала она.

Она стала вынимать огурцы из бочки, складывая на полку. Когда огурцы сверху закончились, она закатала рукава и погрузила руки в бочку по локоть. Найденные корнишоны она откладывала в сторону.

— Раз, два, три... двенадцать. Хватит на сегодня.

Она вернула огурцы в бочку, забрала тарелку и переложила в неё корнишоны по краям.

— Полезли наверх.

Он зажал фонарик в зубах и полез.

— В глаз не свети! Вот, лучше прими, — Марина протянула ему тарелку и выбралась.

— Рацпредложение — соли корнишоны в отдельной бочке.

— Звучит разумно, приму к сведению.

На кухне Марина ещё раз помыла руки и вытерла насухо. Разделила мясо на две, примерно, половины, одна была явно больше. Сделала углубление в фарше и разбила туда яйцо, обложила по краям корнишонами.

— Вуаля! Тартар готов, прошу к столу. Употреблять лучше с хлебом.

— Солнечный суп на обед, сырой светофор на ужин? — пошутил Артём.

— Почему светофор?

— Красный фарш, жёлтое яйцо, зелёные корнишоны.

— Красный-жёлтый-зелёный и чёрный, — ответила Марина, показывая на хлеб. — Смотри, как это едят. Берём вилкой фарш, макаем в яйцо, отправляем в рот, тут же откусываем корнишон и хлеб, разжёвываем и глотаем. Ну как?

— Не скажу, что прям пища богов, но отторжения не вызывает. Я даже осознаю, что это сырое мясо, но мне вкусно.

— Если уж стираешь, как предки, то и есть надо, как предки.

— Я смотрю, ты прониклась, — рассмеялся он.

— Мммммм мммм ммм, — попыталась ответить Марина с набитым ртом.

— Что?

— Когда я ем, я глух и нем, — расшифровала она, проглотив пищу.

Артём кивнул и взял кусок хлеба с отпечатком её ладони.

— Спасибо, было первобытно вкусно.

— Не думаю, что у первобытных людей были корнишоны.

— Да, но всё равно — сырое мясо это прям первобытно.

— Тартар придумали всего лет пятьсот назад. Принято считать, что татары, которые не ели свинину. А говядину клали под седло, и пока они весь день скакали, доходила до кондиции, пропитавшись солью из пота лошади. Но, якобы, французы придумали рубить мясо, а блюдо считали настолько первобытным, что назвали в честь диких варваров — татар. А как было на самом деле, мы уже не узнаем. Кстати, со свининой так делать крайне не рекомендуется. А ещё можно раздавить пару зубчиков чеснока в растительное масло и макать в него, но я забыла. Слишком уж увлеклась ловлей корнишонов.

— Всё равно получилось вкусно. Буду готовить себе долгими зимними вечерами.

Марина бросила на него быстрый взгляд, но он не заметил.

Артём ждал Марину за доской.

— Твой ход.

— Опять я?

— Я галантно уступаю даме право первого хода.

— Тогда e2-e4. Почему ты всегда играешь чёрными?

— e7-e5. Чёрные изначально грязные, как мои пальцы, — отшутился Артём.

— f2-f4! Чистые у тебя пальцы, не наговаривай.

— Тогда сделаем немного по-другому — d7-d5... Вполне вероятно, что я не люблю создавать обстоятельства, но охотно готов их развивать. Вот эти обстоятельства я не создавал, но я их развиваю.

— И на одни и те же обстоятельства реагируешь по-разному?

— Ты сейчас про мой второй ход?

— В частности, да.

— Шахматы — зеркало жизни, поливариативны. Но в шахматах партию в случае проигрыша можно переиграть.

— Тогда так. — Марина передвинула коня с g1 на f3.

— А я опять по-другому.

Артём съел пешкой с d5 на e4, ставя под удар её коня.

Марина ушла из-под удара, съев конём с f3 его пешку на e5.

Артём снова атаковал её коня своим, переместив его с b8 на c6.

Марина поставила своего слона с f1 на b5.

— Ты не уйдёшь! — угрожающе сказала она, — иначе шах королю.

— А лошадей-то у меня две, — ответил он, перемещая второго коня с g8 на f6.

— Тогда я ем! — Марина съела его коня своим с e5 на c6.

— И я! — Артём съел её коня пешкой с b7 на с6.

— Так я и её съем! — Марина съела пешку на c6 слоном с b5. — Тебе шах!

— Я вижу, — спокойно ответил Артём, закрываясь от шаха слоном с c8 на d7.

— Ладью зевнул! — воскликнула Марина, съедая его ладью на a8 слоном с c6.

— А зевнул ли? — парировал Артём, передвигая слона с d7 на g4.

— Ты же мог моего слона съесть!

— А мне твой ферзь вкуснее!

— Ах ты! Шах! — Марина вернула слона с a8 на c6.

Артём передвинул короля на e7.