Разбирая огонь - Александр Уланов

— Фобур Сент-Антуан, иду к Бастилии, у колонны?

— к колонне не подойти, стою в начале Ла Рокетт

— через тринадцать минут на приватной улице, если она открыта

— ходят толстые толстощёкие ящерицы

— ходят лифтёры и с помощью недель ускоряют грядущие подъемы и спуски. Найденными дворами и криптами, замечательными особняками на болотах

— неужели во двор с башней? болото-Маре вроде ты вдоль и поперёк, ещё и я там среди ковров

— дома с криптами для овощей и собирателей в стеклянные мешки монет, к башне пока не, ещё немного солнца. Дворовая башня, должно быть, остатки укрепления Филиппа Августа — стена проходила по улице розовых кустов, совсем рядом. Обрастаю бегом берега

— переменчивым пеплом тепла полуночного отсутствия пыли

— рюкзак совсем дома болью плеч, большой цветок-без-цветка хорошо, полено коричневеет кончиками, но пока живо

— тесно от простора одиночных семидесяти семи, спиной о пол ночи

— твоя кровать здесь восемьдесят девять сантиметров. Не проверишь ли семьдесят семь, на которых помещались у тебя там — не ошибка?

— семьдесят шесть и четыре десятых

— возможно, кипящая огнём дыра — продолжение утонувшего зонта, упавшей в трещину земли ложки и улетевшей в воздух пенки. Свет возвращается к себе от холода земли

— потеряв кипение в кипении, но жар — только часть огня, даже если пол в пепел. Грибные натяжения до сих пор не посещаемых в вымытом звоне уединения проветриваемых лицедеев вместо указания пути потесниться и расплести сказ другим кончикам места

— но огонь берёт жаром, как земля трещиной. Можно ли взять светом?

— жар довел до кипения, но не забрал — забирает пламя? а свет, может быть, следующая стадия. Сухость слаживает трещины, чтобы теплее: шишки, листья, птицы, черепицы

— снишься, говоря о ком-то, что он стал щепочкой, поэтому с ним надо разговаривать совсем иначе. Но вот заберёт жар двести евро залога за комнату

— дыра настолько ничья, что она даже в урон французской собственности не пошла

— дыра очень быстрая? или достаточно художественная? что возьмёт огонь, не взявший дыру?

— дыра, видимо, не поддалась описанию — только опасению. Её при мне внесли в документ как лёгкие повреждения пола, а не как «прожжённая с помощью нагревателя дыра в полу». Но огонь дыру взял — оттого и дыра, дальнейшие вопросы собственности его мало волнуют, мне кажется

— ходить она не мешает, ничего в неё не провалится, повреждение действительно лёгкое

— в свете всё исчезает, оставаясь. Звёзды тонут в свете дня, но они при этом есть. Здесь их столько, что наедаюсь ими. От сухости хрупкость и поломка. Тепло кажется отдельным от сухости. Тёплое течение воды. Каменный город интереснее металлического — металл слишком зависит от людей

— сухость — расселение трещин. От сухости не обязательно поломка — в трещинах воздух, тепло и пространство, всегда казалось, что воробью купаться в собственных перьях, а не в пыли. Вяжет огонь

— сухость дает обострение, сжатость внутрь себя, прочность. Обжиг глины. Но и трещины. Китайская идея о том, что губы (влажные) прочнее зубов — остаются у человека, когда зубов нет. В трещинах воздух, тепло и пространство — они и раскалывают. А купаться во внешнем. Даже человек плывёт в другом, не в себе

— это моё тепло, но не я. Я далеко в глубине

— но тепло твоё. Из глубины ночь растит листья, лепестки и бабочек, а у меня твоё стекло в руке

— бусины — небо, дым, два красных огня. Летучие мыши — выходи быстрее, пока не улетели

— хорошо, тогда там, где всё превращается в тонкой темноте в зубы и челюсти

— половицы и глаза бабочек спрашивают

— расскажут солёные изгороди

— достаточно ли темноты? Не встретить(ся) ли?

— бессонницу не отпускаю, но сплю хорошо

— привет с перевода перевод привета улыбаясь навстречу жду тебя и бессонницу. Съедены ли буквы? Не протекает ли крыша? Времени, конечно, нет, но вдруг есть для нас?

— у Бланшо голос — медленный, кружащийся, ощупывающий. Прикосновение — почти всегда судорога

— голос — туман, прикосновение — укол ветки в тумане. Прикосновение доходит. Голос блуждает, наталкиваясь чаще на эхо, чем на то, что ищет — ответ

— блуждающий, обходящий голос-взгляд выявляет столько сложностей, что коснуться никогда нельзя, и прикосновение происходит как прыжок в воду, отказ. Рост внутреннего напряжения, выталкивающий, чтобы всё-таки решиться на прикосновение

— что между голосом-взглядом и прикосновением?

— стекло. Решимость его разбить или обойти. Интерес — который ведёт от взгляда к прикосновению. Бережность — которая определяет прикосновение, каким оно будет. Риск, неуверенность — потому что возможен отказ, или при встрече-прикосновении выявится совсем не то, что было видно

— не прикосновение является судорогой, но — его предчувствие, (пред)полагание. Потому что ничто предметное, кажется, не может довести до такого состояния рассказчика и остальных героев, как внутреннее напряжение, не нарушаемое внешним. Прикосновение — после, если рассказчик выдержит напряжение. Прикосновение — развязка, расслабление, обретение уверенности. Наивысшая же точка напряжения — это стремление к прикосновению, страх, доходящий до предела, слабость, или даже так: всё что угодно, молния с неба, только не прикосновение, раскрытие. Прикосновение в «Когда пожелаешь»: «я, набросившись как безумный, вцепился изо всех сил в её руку, а она и не пыталась высвободиться». Далее «наше общее потрясение», потом в героя вцепляется уже Клавдия. «Я так и стоял, накрепко схваченный ею». Далее «воспоминание о том нервном объятии». Прикосновение, в котором герой выдерживает чужую судорогу («При смерти»): «Стоило мне в это мгновение содрогнуться или испугаться — всё было бы потеряно» — но «я обнял её, меня стиснули её руки»

— прикосновение в «При смерти», о котором ты — бережность. Прикосновение скорее как медленно находящий взгляд. Встреча, раскрытие глубины друг другу, не судорога. Прикосновению предшествует напряжение, которое далее в прикосновение и может вылиться, не будь напряжения, не было бы прикосновения. А может и не вылиться

— в путешествие — город, окрестности, дом?

— если только вечер, город, бегом

— бегом не путешествие

— не знаю, захочу ли завтра. Вечером напишу. Не планируй

— с тобой не планировать, а пикировать. Для тебя страшнее плана на завтра только план на послезавтра

— а кто тогда я?

— сладкое вряд ли. Тонкое и кислое. Суховатое тоже. Лимонная кислота? Она в виде легкого порошка. Но ещё что-то, острое. Перец. И много. Лимонная кислота с перцем. Любишь смешивать

— лимонная полынь не только горькая, но и просторная (не открывает ли кислота пространство? А сахар тёплый, шоколад еще теплее)

— шоколад не