Разбирая огонь - Александр Уланов

— дом, о котором я — не высоко, у моря так, чтобы шипенье волны слышно. А ты наверху в скалах? друг к другу спускаться и подниматься

— тебе верёвка из дождя — отгородиться от кошки, которая воды не любит

— дождевой верёвке вылежаться в дождевом рассоле — потерять оболочку, став сухим семенем

— сухую солёную кошка не испугается. Тогда от неё — колючки заволжского терна с синими ягодами. Башляр пишет о женственности извилистой линии и о том, что мир — прилагательное

— подарили два шампуня — на одном написано, что для непослушных волос, на другом — что леденящий. Попробуешь? хотя бы первый? квартира тихо спит на лампочках — еще семь

— таянием глаз на струнах ветра, к теплу хвоста

— хвост холодный, на границе меня и не меня

— кажется, что Магритт антиребусный — не сложение целого из частей, а мерцание этого целого по направлению к другим целым

— сварить чечевицу, чтобы освободить хоть чуть времени. Чужое ненужное стряхивать смешивать — отруби пшеницы не скорлупа ореха. Отстранить Челябинск Магриттом — каменным и жёстким, улыбающимся за спиной

— ещё больше времени освобождается при варке фасоли — медленном и независимом от тебя процессе. Чужое просто так не стряхнуть — не скорлупа, скорее гиря — свинцовая или золотая. Скорее устранить, превратив золото в глину

— результат принадлежит воспринимающему, но пытается разрезультатиться в поисках процесса

— ты в моей усталости, можно мне в твою? Около спины и сирени

— усталость и будущими снами не соберёшь, стелется

— в будущих снах будущая усталость, а прошлая в волосах и ступнях, попробовать собрать?

— усталость стелется проходимостью

— между пустым громом и дверью берега с почти симметричными билетами жду

— у двери берега просыпаю

— к тебе собирать просыпанное — или ты к сыру

— Краусс противопоставляет «реальность» и чёткость Уэстона размытости и коллажности сюрреалистической фотографии, но многие фотографии сюрреалистов с неожиданными ракурсами, ей же приводимые, близки Уэстону, который никогда против сюрреализма не был. И то, и другое разомкнуто фотографом в ассоциативное восприятие, и противопоставлено фотографии как описанию. Краусс много раз говорит, что фотография — знак-индекс, след предмета. Но даже в простых фото человек выбирает предмет, границы кадра, ракурс, освещение. А она анализирует фото со сложным процессом съёмки и порой сложной печатью. Так что и предмет, и человек. Фотография кажется аналогичной письму — писать умеют все, написать что-то интересное могут единицы. Много ли Франческа Вудман выбрасывала? Есть пленки с очень похожими снимками, думаю, что это не серии, а попытки, из которых она потом выбирала одну-две подходящих. Вот и ещё отличие от «отпечатка предмета»

— выставка парусами перьями

— напиши, как вернёшься куда-то, не столько тревоге, сколько радости

— гонят чертей в полночь

— часть чертей уже в тебе, что будет, если ещё спрячутся

— дома горящим севером, в порядке. Окуная в ночь веки голоса; крепость шагов сторожит свою ночь неспящую

— нога ищет потерянную во сне собаку. Совсем вне времени. Корнями и корневищами перетёртого взгляда с изнанки

— большими кругами от капель будущего дождя на балконе

— ветер меняется и гладит (пухнет в деревьях, собирая вечернюю Индонезию), нога пока немного хромает (совершаю не очень длинные вылазки, хочется больше)

— стриж спит в полете, сон чуть-чуть перед ним, чтобы он снова и снова в него влетал

— стриж синхронизируется со сном — надо уже спать, чтобы спать — пробую вдоль твоего утра

— пожалуйста, спи — а то будешь обугленнее стрижа

— сон сместился, выливается через дырки в кресле

— буду посылать больше, зальёт комнату, ты в нем поплывёшь

— перегорая вечер в ночь

— головокружение света слабостью песком разлетаясь тенью невидимого мотылька рубашкой Брайля с(к)рывая мелкой поступью тебя

— у Батая больше «преступания социального». Трата — она при других и для других. Бланшо выходит на грань один, ему неважно, видит ли кто-то этот опыт. Трансгрессия у Батая — переступание в известное. Трансгрессия ли она тогда? У Бланшо она даже не в никуда (ничто — тоже определенность), а в неопределённое. Есть ли трансгрессия у Бланшо? Поскольку нет уверенности ни в том, что это — граница, ни в её переходе. Или трансгрессия всегда? потому что шаг — нарушение равновесия. Или скорее углубление, чем переступание? Идея человека-призмы соответствует многостороннему взгляду. Призма не деформирует реальность (не кривое зеркало), а умножает её (или расщепляет в спектр)

— тёплыми каплями меж пальцев к не усталости петляющих голосов радуюсь встрече

— коренными соленьями моря забивая зубы усталости

— жесткостью железа моей работы к текучести твоей. Южной Двиной п(л)ыли

— запах в углах сухости второго апельсина — тебя

— растворяясь рыбой в твоем воздухе, собираясь ежевикой на твоих губах

— Джакомелли вернул к фотографиям, текст, множащий пространства, звенящий и вязкий

— сегодня я тебе только запах или чуть больше? В моей комнате ты в книгах, гирлянде, рыбах, в голове больше всего, в углах почти не

— когда человек ставит ногу на землю, там прячется темнота, которая его поддерживает и немного подталкивает

— держась за убежавший волос

— грею руки, чтобы текли дальше

— расширение пространства из нитей разговора через нагретое недоумение воздуха, разделённую плотность бумаги, спины в море смотрящих разницей нагретых рук

— сбегающими ногами вина, морской гущей. Речь собирая у смущения много голов и все без языков в петляющих осколках искомой комом речи если дом

— в художественной лаборатории Лейпцига воображаемая страна, чей официальный язык — перевод

— у тебя висит ещё вешалка, квартира потягивается, Тамара Тиграновна, кажется, лишила чайник свиста

— ухающей ночью из пол-охов снотравья за губы за-водя лес

— над домом, попытавшимся стать небом. Сердце торопится — видимо, полагает, что до тебя какое-то определённое количество ударов, которые можно быстрее. Сороконожкой на балконе починенными часами

— мешок обрадовался, вылез навстречу. Переменой воды и воздуха, радостью ожидаемого и неожиданного присутствия, убежавшим названием города, через неделю оказалось, что живу в другом. Теснота не обернувшегося взгляда плавится в кулаке отшелушивающей маски для воздуха солнца

— хорошо менять город, не двигаясь с места, менять время поглаженной головой. Достаю из серого встречающий блеск, меняю точки на запятые

— пределы ещё не считаю, пока больше в тенётах леса, песнями Сати спускаясь по крышам, ударяясь головой о начищенные бронзой отливающие огромные фонари. Возвращаясь

— лес теней минут страниц, приклеиваю лучи к морским звёздам. Маринетти мечтал о тактильной комнате с металлами, камнями, щетками, бархатом и так далее. Кажется, это частично реализовано пробуждением тебя разными предметами, продолжим?

— нога потихоньку вытягивается, чуть касаясь больше не хромая

— её прикосновение, несколько неуверенное

— собираю молчание приближение