Разбирая огонь - Александр Уланов

— сдаю, обещают результат девятнадцатого-двадцатого. В институт до шести, после в низкое спокойное серое

— книгами навстречу пересчитываю пауков голосу после 20.20

— шагающие до аптеки и обратно косички слов, меняя компьютер на непиленую липу стола, подкладывать себя под пятки в беге, маленькие запасы глаз, коконом грозы надувает окна, гул прогулок в ночных стирках улетевших стрижей

— огорожено крепкими стволами дождя. Лодки и горы вокруг чашки, да ещё и мудрец застрял на дне

— рис письма вырастает во влаге, обзаводится сушью пороха и роится в неспешных сцеплениях горения

— тихие тени самые опасные, вода теряет голос

— исходя из отсутствия; в лунных складках нагретых ступней

— вдохом возможности коснувшейся темноты

— здесь перечность луны поперечным сечением времён встречи, теменем ночной (го)речи

— здесь луна единственным на небе, одолевающим пыль и лишний ночной свет, напоминающим о ночи. Убывает, когда снова будет убывать, будем приставлять к ней кусочки ежевики и яблок

— если луна дыра, то небеса сияют (в Средние века считали звезды проколами). Небу больше ночь подходит

— но дыра не в день, скорее дыра ночи, в которую можно наливать сон, чтобы он настоялся, не пролился. Поймались полтора скользящих тебе

— не слишком ли сну ярко в дыре луны? Ночь — дыра вокруг её света? Твой сон хорошо настаивать в осином гнезде, в ракушке, в лотосе, в трещине скалы

— сны разные, без тебя совсем другие. Лунные любят вращаться в барабанах, часто более быстрые и менее шумные, более самостоятельные, путая стороны света

— мои с тобой спокойнее — реже опоздания и пропажи. Твои без меня — хорошо, что быстрые, но успеваешь ли выспаться?

— твой сон со мной — ожидающий конца работы, сторожащий мой ночной

— мой с тобой временный, пока работаешь. Постоянный — прерывный, оглядывающийся на твой, но зачерпнув из него, спокойный

— совсем не знаю его, обернуться не увидеть близко за спиной

— когда-нибудь проснёшься и обернёшься? или со мной так спокойно и крепко, что не получится? тогда остаётся присутствующее близкое неизвестное

— или твой так сторожит, что не проснуться

— сторожить и сном, и просыпанием. Может быть, так хорошо и спишь, потому что касаешься этого сном? Если иногда черпаю из твоего сна на расстоянии, может и ты попробуешь? или уже пробуешь, меняясь со мной отсутствующим местами?

— сон беспокойный, в колодцах голосов засыпая, но здесь быстро втягивается пружиной зовущего дня (ждущего просыпания?) почувствует ли твой сон, если мой проснется навстречу? уснет ещё крепче в моем нашедшем?

— не съедят ли беспокойства прошедшего и будущего сон с двух концов? Мой чувствует просыпание твоего раньше, чем твой, потому и остаётся пока ненайденным. Как его сделать крепче — не за счёт крепости твоего — не за счёт моей обращённости? спокойствием, может быть?

— ты ква?

— я зь. Сегодня или пока не?

— вплестись в утро какой-нибудь неспешностью

— бегущей головой настояв на сне листья, прикаспийское уравнение гор и долин

— сердцу (с)вернуться в грудь

— наряды тёртых площадей без швов стужи фонарики снега

— во тьме объединения пяти с разъединением в три

— в 7.15 на двери с уличной стороны сороконожка, твоя?

— дистанция несовпадения. Тонкости граней между не/совпадениями и не/попаданиями — и те, и те в падении. Поэтому и интервал как предел сближения и «точка» пересечения

— как возможное сближение, на котором попадать?

— запасённым отстоянием в воронке встреч

— унесём такой запас? сделаем из?

— неопределённость модальности ведет к тому, что субъект сомневается не только в чужих высказываниях, но и в своих? Этим не совпадая с собой и получая свободу относительно себя?

— осам у тебя есть гнездо, можно носить с собой, будут охранять от хватающих за ноги собак и людей

— глажу голову усталости возвращающейся водой фонтанов

— льёт даже без запятых. Прочитать бы утром, не изви(ва/ня)ясь

— дождь дождался утра, читая (кап)ли

— глаза — как песка насыпали и поворачиваются с болью? Хотя бы раз в час перерывы с закрытыми. Можно ими Крит. Или Португалию — кажется, очень глазная страна, смотреть в море с корабля или берега, или с горы на гору. Когда целуемся, глаза тоже отдыхают. В словаре обнаружился обыкновенный абудефдуф — достаточно странное существо, чтобы быть обыкновенным? что-то рыбное

— глаза, голова и шея без сна от усталости и нервов, стараюсь отдыхать, но здесь сложно. Глаза слезятся от компьютера и книг, от всякого затяжного сидения. Когда целуемся, глаза оборачиваются веками вспять рассыпаются звездами. Две ложки золы заквашивают молоко дня в ночь, в тёплом месте поднимаются хлопья остывающего кипения, сверчки что-то вворачивают в ночь, как коростель, только что-то более тонкое. Или сплетают из травы

— сверчки сверлят, есть большой бак с темнотой, они просверливают в нем дырки, темнота вытекает и начинается ночь, а они продолжают подливать. А коростель — это машина для производства тумана, как дымовая машина в театре, волокна тумана летают по отдельности, а он их собирает в одеяла. Бабочки утаскивают зубы из расчёски. А что делают лягушки, я не знаю. Дыры какие-то. Большие. Тебе темнота водяной пещеры для закрытых глаз

— губы в большой степени взаимности, рука — рост присутствия, взаимность, невзаимности не забывающая

— рука и от неуверенности, от собственного испуга. Касаться, понимая, что слепнешь от. Ночь сверчков и сверканий

— стрижи улетели, сначала прятались несколько холодных дней, потом сели на хвост проходящему циклону. Абудефдуф носит в витрине ласточкин хвост. У мамы хороший анализ, завтра выписывают

— вода застревает между семью и двенадцатью, заливая воду в дырочки полнолуния собственного сна не успевая. Мама смеётся

— да ты тоже смеёшься, когда тебе плохо

— почта присылает письма трехлетней давности и прячет новые. Засыпаю на У, удобно — вроде руки и плеча. Думаю не завязываться дорогами, как сегодня завтра?

— дороги острые сливы, улеглись ли волосы?

— дороги туманом внутрь, волосы обнаруживают, письмо приходит между

— озёрной цепью давно осеннего утра цаплей. Завод пытается затянуть и оставить, сопротивляюсь и загораю

— машина затягивает, человек ускользает, осень пока гладит вельветом. Зовут выступать в школу филологов, отказываюсь, с тобой интереснее

— жилкой складкой первым жёлтым последним синим очень осень

— предлетящая моль дома жарко скручивает позвоночник ожиданием

— днем дом домом, птицы летают по полу, не разбёрешь какие, острокрылые. Утром в пять праздник испугал горящей лампочкой, сказал дуть в шары и был таков. Вечер спрятал ирисы, пыль

— пространство куда-то спряталось дома, а сейчас нашлось в чемодане

— бежишь так, что пространство залезает к тебе в чемодан, опасаясь отстать

— теряясь каплями деревьев (только-только на пересечениях Драгомощенко)