Жрец Хаоса. Книга ХV - М. Борзых

того я не уничтожил, а позволил ему обрести своеобразную жизнь, позволив переродиться внутри меня и подпитываться от меня, сохранив относительную самостоятельность и свободу разума и действий. И если уж на то пошло, вы, святоши, требующие соблюдать традиции, в предстоящем хаосе, скорее всего, просто героически сдохли бы. В отличие от нас, кто правдами и неправдами боролся до конца, даже объединившись с врагами. Результат вы видите, часть людей мы смогли сохранить, а вы бы даже об этом не подумали в силу собственных убеждений.

Мои слова пришлись не по нраву Пожарским. Пламя затапливало меня, пытаясь выжечь меня как инородный элемент, обнаружить ложь в моей душе и использовать её в качество топлива для яростного огня Пожарских. Да только хрена с два.

— Что вы мне сделаете после пустотных гранат, которые выжрали из меня попросту всю доставшуюся мне когда-то родовую силу? Меня травили, мой организм впитал инородную первостихию, я пережил несколько слияний и трансформаций. Что мне ваш пламень, полный презрения? Если вы сами забыли свой родовой девиз: «Аз есмь огонь, тьму разгоняющий!» — Тьма сгущается над миром, но вы не видите дальше своего носа! «Аз есмь феникс, из пепла восстающий!» — Вы сами же и топите своего потомка, не давая ему возродиться! «Аз есмь пламень неугасающий!» — Что толку от него, если от огня фениксов остался только снобизм? В вас нет главного. Вы не встали стеной за своего потомка, когда ему требовалась помощь! Внутри меня живут две враждующие первостихии — Хаос и Рассвет. Друг друга они ненавидят, но если вы думаете, что это моя слабость, то вы ошибаетесь! Как бы они ни воевали между собой, но в вопросе моей защиты все мои сущности и силы едины.

* * *

Было больно. Никогда в жизни Шанталь не было так больно. Её буквально плавили, пытались изничтожить. Она слышала в гуле пламени возмущение и крики о том, что она недостойна, о том, что она не имеет права находиться в священном месте для Пожарских. На что магматическая змея лишь шипела, обвивая кольцами шторм жидкого огня, пытающийся не опасть, а удержать хоть какую-то форму. В этом шторме она чувствовала частичку той сущности, которую она отогревала где-то на островах Океании, от которой она принимала бушующее пламя, с которой она делилась собственным теплом и с которой она предавалась любви.

Говорят, что если находишь свою половинку, то об этом узнаёшь сразу. Ложь. Любые отношения выстраиваются и развиваются между двумя существами, проходя многие этапы. Ведь любовь, когда вам вместе хорошо, и любовь, когда вам вместе плохо, это совершенно разные истории.

Сейчас Шанталь всеми силами собирала воедино того, с кем ей было хорошо, стараясь поддержать его в моменте, когда ему было плохо. И на любые выговоры она отвечала просто:

— Он мой супруг. Если вы не признаёте истинность его пламени, требуя удобрить его пеплом русскую землю, я буду той землёй. Я буду отвечать за плодородие, а он будет защищать империю, согревать её и разить огнём её противников. Чтобы вы ни думали обо мне или о нём — мне глубоко плевать. Есть я и есть он. И даже если бы его сжигал не его собственный родовой огонь, а любой другой — как огонь безумия, который уже был, или же полное бессилие, — я всё равно была бы рядом.

Шанталь отрешилась от всего, смешивая собственную магму с жидким вихрем, и принялась лепить из собственной магмы форму для феникса — того, которого она видела, когда излечивала, с которым танцевала брачный танец во время его безумия и которого не хотела отпускать за грань на потеху неизвестной силе. Сперва жидкий огонь сопротивлялся, но позже, поняв её намерения, принялся ей помогать, словно интуитивно подсказывая ту форму, которую необходимо было создать.

— Я буду твоей формой, — успокаивала она жидкий огонь души Андрея. — Я позволю тебе стать частью меня и собраться воедино, используя мои силы, моё тепло и мой огонь. Я буду твоей опорой и поддержкой. И я помогу тебе выстоять там, где от тебя отвернулись собственный род и собственная магия. Пошли они все.

В этом моменте форма была завершена, и жидкий огонь расплескался по ней, повторяя контуры тончайших, словно волос, перьев. И несмотря на адский пламень вокруг, огонь души Андрея успокоился, заполняя каждую выемку формы, сливаясь и буквально обнимая духовную супругу. Чтобы не случилось, цесаревич пытался собой прикрыть Шанталь от огня Пожарских, в то же время осознавая, что магматическая змейка стала якорем для его души, не давая той распылиться.

* * *

Я видел, что творила Шанталь, сотворив из собственного тела форму для нового феникса и собрав жидкий огонь души Андрея в подобие кузнечной формы для литья. Но при этом я также видел, что жидкое пламя не могло остыть для того, чтобы превратиться вновь в подобие тела. И, понимая, что, возможно, это не самое разумное моё действие, я всё же собрал имеющуюся у меня магию овеществлённых иллюзий и, недолго думая в святая святых Пожарских, плеснул от души водой на Шанталь и спрятанного внутри неё Андрея. Всё заволокло паром. Сквозь пар я услышал яростную ругань:

— Да они психи конченные!

— Вы что творите?

— Откуда взялись-то такие идиоты?

— Они решили самоубиться здесь втроём?

— Что за слабоумие и отвага: в сердце огненной стихии водой плескаться?

— Выставите их нахер отсюда! Ещё не хватало, чтобы огонь Пожарских был загашен враждующей стихией!

Понимая, что вся эта ругань имела под собой определённые основания, я наподдал и до конца собственного резерва попросту заливал слившихся воедино Шанталь и принца, превратившихся в каменную глыбу. При этом подсознательно я на часть резерва запитал удерживание открытым портала в Алексеевский зал. Дождавшись, пока пламя чуть утихнет, я упёрся плечом в каменную глыбу и принялся выталкивать чету Пожарских из Янтарной комнаты. Грохот стоял такой, что не заметить его было попросту невозможно.

На границе портала меня встречала вдовствующая императрица. Бледная, с прокушенной губой, она искала взглядом сына, но не обнаружив его, оценила место приложения моих сил и водными плетьми овила глыбу, рывком дёрнув её на себя со мной заодно. Портал за нашей спиной схлопнулся. В оглушительной тишине послышался тихий треск и шелест осыпавшейся базальтовой крошки.

Внутри же оказались стоящими в обнимку обнажённый Андрей Алексеевич и Шанталь.

«Хрен с ним, с благословением! — подумал я. — Главное, выжили!»

Щит тьмы, удерживаемый