После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк

Она, как всегда, в своем репертуаре — не может не подколоть.

Беру себя в руки и улыбаюсь своей самой чарующей улыбкой.

— Доброе утро, Татьян. Чудесно выглядишь.

Она смотрит на меня на меня с недоверием.

— Спасибо. О тебе того же самого сказать не могу…

Вокруг снуют сотрудники и уже кое-кто начинает поглядывать на нас с любопытством.

Ну, пипец, если сейчас Таня при всех начнет меня стыдить и стебать…

— У тебя еще акклиматизация не прошла, да? — продолжает так серьезно, что если бы не знал ее столько лет, то реально подумал бы, что она о моем здоровье волнуется.

Киваю и серьезно отвечаю:

— Угу.

А сам… сам смотрю на нее с благодарностью.

Человек она все-таки. Еще какой человечище! Сострадательная и не злопамятная.

Дай ей Бог здоровья.

— Ладно, Воронцов, некогда мне тут с тобой светские беседы вести… — и кивнув, уходит.

— Татьяна Алексеевна! Татьяна Алексеевна!

По коридору бежит молодая девушка с папками в руках.

Опа, здесь же все по просто по имени обращаются друг к другу.

Таня оборачивается и хмурится.

Ее напряженность мне не нравится, и я тоже торможу. Приглядываюсь.

Девушка, не успев добежать до Татьяны начинает сбивчиво говорить:

— Мардоян отказывается переделывать!

Видно, что она сильно запыхалась. Видимо, давно за Таней бежит.

— Как отказывается? — напрягается Татьяна, и я прислушиваюсь все внимательнее.

Мардоян — фамилия незнакомая. Был бы это кто из холдинга — я бы запомнил. Значит сторонний какой-то подрядчик.

— Так, давай по порядку, — спокойно говорит Татьяна.

— Он сказал, что мы его… — девушка краснеет. — В общем, что мы его замучили постоянными изменениями в проекте и требует, чтобы кто-то уже окончательно принял решение… А иначе, говорит, я просто работы останавливаю!

Не удерживаюсь и присвистываю — ну и наглые подрядчики! Ставят условия заказчику.

Хотя если с прорабом или начальником участка общается эта милая девушка… в общем, не удивительно тогда.

Со строителями надо пожестче. Это суровый бизнес.

Татьяна бросает на меня взгляд и берет девушку под локоть.

— Так, идем ко мне все подробно расскажешь.

— Девушка шмыгает носом. Степан Алексеевич с Германовым улетел, я не могу дозвониться, а что делать не знаю и к кому бежать, кто в их отсутствие такие вопросы решает…

Они удаляются по коридору, и до меня еще доносится сбивчивая речь девушки:

— …а за срыв графика с меня же и спросят потом.

Хмыкаю и наливаю себе кофейку.

Да, старая добрая стройка. Тут прогресс словно замирает и никакие командные корпоративные завтраки не заменят жестокого авторитета с матюгальником.

По дороге обратно к себе в голову лезет непрошенная мысль: если эта девчонка к Татьяне побежала, значит и помочь-то ей больше не кому… Может вмешаться? Как она с прорабом воевать-то будет…

Останавливаюсь на пол дороге.

Или не лезть? Не мое же дело…

Сегодня выпускной у дочери. А я не в лучше форме…

Надо просто спокойно поработать и прийти в себя.

Чего лезть?

Помогать нужно, когда просят…

Стою, как истукан по середине коридора и хмурю лоб.

Ой, Андрей, хватит раздумывать!

Справится она и без тебя — Таня женщина боевая. Она еще любого прораба за пояс заткнет…

Вздыхаю.

Да, все я верно думаю: и Таня сама все трудности преодолеть может, и лезть с непрошенной помощью не нужно… но почему же, черт, ноги сами несут меня к ее кабинету?

Стучу и тут же вхожу.

Сразу же замечаю напряженное выражение на Танином лице — бледная, со сжатыми в нитку губами…

Она так сжимает трубку стационарного телефона, что аж пальцы белые.

Убеждаюсь, что мое спонтанное решение — правильное.

Помощь моя здесь придется как нельзя кстати…

— Тань, давай-ка вместе с этим подрядчиком пообщаемся… Я знаю как с ними говорить и на что давить…

— Очень благородно, Воронцов, — перебивает она меня, — но я прекрасно справлюсь и сама. Не лезь!

Глава 18

Андрей

Ее реакция меня, честно говоря, удивляет. И даже немного обескураживает.

— Что-то еще хотел? — накидывается она на меня сходу.

— Да я помочь хотел, — развожу руками. — Только и всего. Опыта в таких делах у меня всяко побольше…

Татьяна откидывается в кресле и холодно улыбается — одними губами. Глаза же ее точно ледышки — холодные и колкие.

— Премного благодарна, но привыкла самостоятельно решать проблемы.

Кажется, тут камень в мой огород полетел.

Что ж, да, я виноват… В нашем разрыве — да, но… я же не создавал ей проблем?

Наоборот, оставил и дом, и тачку, и алименты плачу хорошие… Не сбавил оборотов даже в последнее время, когда в бизнесе просадка пошла.

— Слушай, мы больше разговариваем об этом, — стараюсь говорить спокойно, хотя внутри начинаю закипать. — Давно бы обрисовала мне проблему и дала номер этого подрядчика и все. Чего ершишься-то, я не пойму.

Луч света, смягченный тонировкой окна, падает ей за спину, придавая контурам фигуры золотистый оттенок.

Волшебный такой, необычный…

Невольно засматриваюсь.

Видимо, в моих глазах что-то меняется, потому что Татьяна удивленно перехватывает мой взгляд и вскидывает бровь — чего ты, мол, увидел такого? Чему удивился?

А я и сам бы не смог сейчас ответить на этот вопрос — просто приятно на нее смотреть.

Даже если она выпускает иголки.

— Ты не поймешь, Андрей, только одного, — спокойно произносит она, и взгляд ее ничуть не смягчается. — Ты сделал уже достаточно для меня. Хватит. Больше не нужно. Дальше я сама, хорошо? Спасибо.

И поворачивается к девушке, которая сидит напряжено, выпрямив спину и прижимает к себе папку с документами — как щит.

Делает вид, что закрыла со мной вопрос.

Закончила.

Такое пренебрежение в ее жесте и… молчаливое достоинство, что меня просто поджигает.

Сердце разгоняется, и пульс стучит в висках.

Но я беру себя под контроль и натянув на лицо маску безразличия отваливаюсь от дверного косяка:

— Ну, Татьян, как знаешь. Мое дело предложить, твое — отказаться, — разворачиваюсь и словно невзначай бросаю: — Вы же с этой милой девочкой завалите сроки и будете расхлебывать, не я.

Пожимаю плечами и уверенный в успехе провокации медленно направляюсь в коридор.

Позади меня раздаются медленные, мерные хлопки.

Это еще что такое?

Резко оборачиваюсь.

Татьяна откинулась в кресле аплодирует мне с каменным лицом.

Но в глаза ее теперь искрится смех. Или мне кажется?

Ничего не понимаю…

— Хорошая попытка, Воронцов…

Бледнею.

Наклоняется вперед и с ядовитенькой усмешкой продолжает:

— Только ты забыл? Я же тебя знаю как облупленного…

Краснею.

— И все твои фокусы и уловочки.

Она просекла мой ход. Да