Первый раунд - Грейс Райли

небольшую уютную комнату. У стены стоит кровать, аккуратно застеленная цветочным покрывалом, на подушках лежит плюшевый мишка Альберт. Напротив кровати стол, заваленный книгами и бумагами. На стенах висят фото­графии. Я хочу рассмотреть их получше: уверен, что их сделала сама Бекс, а она никогда не показывала мне свое творчество. Однако сейчас я слишком возбужден для этого.

Пушистый коврик приглушает мои шаги. Я усаживаю Бекс на кровать, но, вместо того чтобы устроиться поудобнее, девушка встает на колени и принимается расстегивать мой ремень. Расправившись с ним, она стягивает с меня брюки и облизывается, глаза у нее сверкают.

— Бекс, — хрипло бормочу я.

— Мечтала об этом с тех пор, как ты сделал мне куни, — говорит она, стягивая с меня трусы.

Обхватив член ладонью, она гладит его, чем заставляет меня ахнуть.

— Ты же не против? — уточняет она.

— Ни капли!

Бекс мягко проводит по всей длине ногтем.

— Хорошо.

Она берет у меня в рот — осторожно, как бы на пробу. Я запускаю пальцы ей в волосы, притягивая ближе. Приходится собрать всю волю, чтобы не насадить Бекс на член, — не хочется, чтобы она подавилась. Но, твою налево, я в жизни не видел ничего горячее, чем Бекс на коленях, ласкающую меня губами.

Она проводит языком по головке и наконец берет глубже, поглаживая ладонью яйца — уже тяжелые и ноющие. Я еле сдерживаюсь, чтобы не кончить на месте. Я тяну Бекс за волосы, и она стонет. Я крепко зажмуриваюсь — перед глазами летают искры.

Бекс берет меня еще глубже. Она втягивает щеки — я провожу по одной дрожащим пальцем. Через нее ощущается мой член, и, поняв это, я едва не кончаю. Хочется, чтобы это длилось дольше — столько, сколько девушка готова продержаться.

— Принцесса, тебе так идет быть на коленях, — бормочу я.

Бекс поднимает на меня взгляд. В уголках ее глаз блестят слезы, но останавливаться она не собирается. Я вытираю их большим пальцем и слизываю. Девушка округляет глаза и негромко стонет. Вибрация проходит через все мое тело — я сильнее сжимаю ее волосы, а она крепче хватает мои яйца. Я ахаю, держась за собственную задницу.

Я никогда в жизни не видел ничего красивее, и это не преувеличение. Я держу волосы Бекс в кулаке, ее ресницы подрагивают, по подбородку течет слюна. Она до дрожи медленно вбирает меня в свой прекрасный рот, пока наконец не заглатывает целиком. Горло у Бекс тугое, влажное, теплое, приятное, но стоит мне увидеть, что она скользнула рукой себе в легинсы, как я окончательно теряю голову. Твою налево — она ласкает себя, она так возбудилась, отсасывая мне, что не может терпеть!

— Кончаю, — бормочу я, чувствуя, что больше не могу.

Бекс отстраняется, но не полностью — так, что я кончаю ей в рот и на губы, а не в горло. Она только улыбается, облизываясь. Вот дерзкая!

Рукой она все еще ласкает себя. Я, чуть ли не рыча, тяну девушку на кровать, по пути столкнув на пол мишку. Я целую Бекс, чувствуя вкус своей спермы, и одним рывком спускаю с нее легинсы и трусики. Я проталкиваю язык Бекс в рот, наслаждаясь ее сбитым стоном, и, опустив руку ниже, ввожу внутрь девушки два пальца. Большим пальцем я надавливаю ей на клитор и принимаюсь быстро гладить его по кругу. Бекс кончает почти сразу, пачкая мои пальцы смазкой. Я вынимаю их и подношу к ее губам. Девушка приоткрывает рот, чтобы облизнуть их. После я убираю ладонь и целую Бекс в губы, пока мы оба окончательно не выдыхаемся.

Мы в обнимку сворачиваемся на кровати. Я до конца стаскиваю с себя джинсы и стягиваю футболку; Бекс проделывает то же самое с легинсами. Она хочет снять и футболку, но я ее останавливаю.

— Мне так нравится, когда ты в ней.

Бекс утыкается лицом мне в грудь и целует тату.

— О, правда?

— Ага. Капец как возбуждаешь.

— Кто бы говорил! Я всю игру хотела тебе отсосать.

Я глажу край ее футболки.

— Серьезно?

— Ты командуешь всем полем. Поверь, это очень горячо.

Через пару минут мы отдышались. Мне нравится лежать так: наши ноги словно спутались. Кровать у Бекс односпальная, и вдвоем мы едва на ней умещаемся, но я стараюсь как могу. Усталость от игры (и оргазма) постепенно накатила на меня. Я подавляю зевок и шарю рукой по полу в поисках Альберта.

Бекс немного приподнимается, глядя на меня.

— Джеймс?

Я кладу мишку на кровать.

— Хм?

— Прости, если из-за меня ты поругался с отцом.

Я тут же качаю головой.

— Не извиняйся, всё в порядке.

— Мне кажется, я ему не понравилась.

— Он просто удивился, вот и все.

Бекс хмурится.

— Он знает, что на самом деле мы не вместе?

— Теперь да, — говорю я с болью в груди. — Он был недоволен, но я все ему объяснил.

— Но почему он недоволен, что ты с кем-то встречаешься? Если бы мы, ну, правда были парой, разве он бы за тебя не порадовался?

— Ты же знаешь — я не могу быть с кем-то.

— Из-за футбола.

Я киваю.

— Отец помог мне принять это решение.

Отчасти я хочу рассказать больше, но я только что кончил, а делиться чем-то настолько сокровенным боюсь даже с Бекс.

Девушка не спеша проводит пальцем по моей татуировке.

— У твоего брата такая же.

— Ага, и у Себа. Мы их набили вместе пару лет назад.

— А что это такое? Выглядит знакомо.

— Кельтский узел. Ну, Каллахан — ирландская фамилия и все такое.

— Тебе идет, — говорит Бекс, мягко целуя тату. — Знаю, когда ты предложил мне переночевать у тебя, я отказалась. А ты согласишься?

Я целую девушку в щеку.

— Покажешь свои фотографии?

Она удивленно моргает.

— Ты правда хочешь?

Я смотрю ей в глаза.

— Хочу. Я бы попросил раньше, но уж извини, пипец как возбудился.

Бекс смеется и встает с кровати. Она берет со стола папку и садится, прислоняясь спиной к моей груди. Я обнимаю ее, улыбаясь: люблю, когда она смеется.

— Я снимала портреты постоянных посетителей дайнера — всегда хорошее упражнение. И работала над углами съемки зданий, — говорит Бекс.

Я глажу ее по руке.

— Дашь взглянуть?

Она открывает папку — та полна фотографий.

— На компьютере у меня их, конечно, больше. Печать стоит дорого. Но само чувство, что держишь в руках фото, так радует, понимаешь?

— Нет, — признаюсь я, и девушка смеется. — Но мне интересно тебя слушать.

Мы не спеша просматриваем всю пачку. Бекс делится тем, как сделала каждый снимок, а я задаю вроде бы не совсем глупые вопросы — и девушка начи­нает подробно рассказывать о диафрагмах, балансе белого и боке́. Это очень мило, несмотря на то что она, увлекшись, случайно заезжает мне локтем в лицо.

— Черт! — охает Бекс, хватая меня за щеки и осматривая. — Тебе не больно?

— Не-а, — вру я, целуя ее.

На деле девушка сильнее, чем кажется, — щека ноет от удара.

— Расскажи про это фото, — прошу я, показывая на снимок знакомого мне места.

На фотографии главный холл библиотеки МакКи. Стол я тоже узнаю — именно за ним мы с Бекс обычно занимаемся письмом. На нем стоят два ноутбука, а на стульях рядом висят наши куртки.

Бекс краснеет и проводит по снимку пальцем.

— Я сделала его, пока ты отошел позвонить сестре.

Вспомнив тот случай, я смеюсь.

— Она боялась, что случайно съела брауни с марихуаной.

— И что в итоге?

— Если честно, я так и не понял. Купер думает, что съела.

Я беру фотографию в руки. Глядя на кусочек нашего времени вместе, я чувствую внутри тепло, будто сделал большой глоток горячего пунша.

— У тебя просто талант, — говорю я.

— Хочешь? — Бекс отводит взгляд. — В плане, если фото тебе нравится, можешь забрать.

— Не в таком виде.

Девушка смотрит на меня с нескрываемой обидой. Я спешу ее поцеловать.

— Принцесса, только с твоей подписью на обо­роте.

Бекс чуть ли не швыряет снимок на тумбочку и залезает ко мне на колени. Мои руки тут же ложатся ей на бедра. Она жадно