Первый раунд - Грейс Райли

— Можешь еще раз? — сбито спрашивает Бекс, потираясь щекой о мою и ерзая. — Хочу на тебе поскакать.

И опять же, отказать я не могу. Не ей. Сейчас мне хочется лишь лежать в ее постели, глядя, как она прыгает на мне в футболке с моим же именем.

Я скольжу ладонями выше и глажу округлую задницу девушки.

— Если после позволишь обласкать тебя языком — то пожалуйста.

23

Бекс

Несколько недель спустя я в очередной раз просыпаюсь в постели Джеймса. После того как мы с Дэррилом расстались, я и представить не могла, что во время учебы в МакКи буду спать в чужой кровати. Что ж, жизнь любит удивлять: я лежу в уютной постели Джеймса Каллахана, зарывшись в теплое одеяло, и борюсь с неприятным чувством одиночества.

Конечно, я знаю, что Джеймс ушел не потому, что расхотел меня видеть, — накануне он сказал, что ему рано вставать в спортзал. Но это не значит, что я не мечтаю, чтобы он был рядом, — вдвоем мы могли бы проснуться куда более приятным способом.

Я потираю глаза, прогоняя остатки сна, и, зевнув, сажусь. Вчера перед сном Джеймс закрыл шторы: сказал, мама уломала его купить их, утверждая, что так в комнате будет уютнее. Поэтому, хоть солнце уже и встало, в спальне царит приятный полумрак. На стене напротив кровати висит фотография, которую я подарила парню. Как он и просил, я подписала снимок, а он вставил его в рамку и прикрепил над письменным столом. Так фотография кажется настоящим произведением искусства.

На подушке лежит записка от Джеймса. Я пробегаюсь глазами по размашистым строкам, прикусив щеку. Задумавшись, я провожу ногтем по собственному имени, написанному его рукой.

Бекс,

Извини, что пришлось уйти. Останешься подольше? Тогда сможем увидеться, когда я вернусь.

Как же неприятно снова напоминать себе о том, что мы не встречаемся! Не. Встречаемся.

После того матча между нами что-то изменилось. Я пригласила Джеймса в свою комнату в общаге — переночевать. Спать мы в итоге легли только после того, как трижды занялись сексом. Когда я проснулась, парень спал рядом со мной, забавно свернувшись в клубочек: ноги свисали с кровати, одна ладонь лежала на моей голой заднице, другая обнимала Альберта. Я уставилась на Джеймса, чувствуя нарастающую внутри панику. Почувствовав на себе мой взгляд, он проснулся. Парень улыбнулся, нежно смотря на меня, и в уголках его глаз появились милые морщинки.

А потом я попыталась выставить его за порог. Вспоминая об этом сейчас, я едва не сгораю со стыда.

— Мне надо на работу, — соврала я тогда.

Я вылезла из постели, стянула с себя футболку с фамилией Джеймса и швырнула ее в корзину с грязным бельем. Затем обернулась, скрестив руки на голой груди. Парень сел в кровати, спокойно глядя на меня. Я, сбиваясь, сказала ему уходить.

В ответ Джеймс обнял меня, увлекая обратно в постель, и поцеловал в макушку.

— Не нервничай так, — сказал он. — В наших отношениях ничего не изменится.

— Разве? — прошептала я.

— Мы друзья, — ответил он, проводя рукой по моим спутанным волосам. — Друзья, которые друг другу нравятся. Можем ими и оставаться, ничего не усложняя.

— Мне кажется, ничем хорошим это не кончится.

— Хочешь перестать? Только скажи — и перестанем.

— Отменим сделку?

— Нет. Просто не будем заниматься сексом и всем таким.

Не сумев солгать, я покачала головой.

— Хочу, чтобы все это осталось.

— Тогда так и будет.

После этого Джеймс поцеловал меня. Я пихнула его в плечо — спросонья запах изо рта у нас был ужасный, но парень лишь улыбнулся и притянул меня ближе.

Так все обстоит и сейчас. Мы переписываемся, занимаемся академическим письмом, ходим на свидания, чтобы поддерживать слухи об отношениях. И в то же время я просыпаюсь в постели Джеймса и мечтаю, чтобы он был рядом и я могла поскакать на нем.

Пару дней назад Джеймса официально номинировали на крутой футбольный трофей. А где я была в это время? Рядом — молча радостно пританцовывала, пока он звонил родителям, чтобы поделиться с ними но­востью.

Я выбираюсь из кровати и застилаю ее — Джеймсу понравится, — а затем отправляюсь в душ. Как же прекрасно, что у парня собственная ванная! Да, его братья ко мне хорошо относятся, но мне не хочется видеться с ними, не приведя себя с утра в порядок. Помывшись, я натягиваю сменную одежду, которую взяла с собой, крашусь и надеваю любимые сережки в виде кусочков пирога. Положив телефон в задний карман джинсов, я спускаюсь на первый этаж.

В воздухе витает запах кофе, и у меня урчит в животе. Сегодня нужно съездить в дайнер — я уже пару дней там не появлялась, потому что брала двой­ную смену в «Лавандовом чайнике» и помогала Джеймсу с итоговой работой за половину семестра. Но у меня еще остается немного времени, и, если мне повезет, я смогу сообразить отличный завтрак. Прошлым вечером Себастьян очень вкусно запек курицу с гарниром. Может, в холодильнике найдутся остатки картофеля — тогда я смогу пожарить его в дополнение к яичнице.

Я прохожу через гостиную и улыбаюсь, вспоминая, с каким азартом Джеймс и Купер накануне играли в Mario Kart. Когда мы с Джеймсом закончили заниматься, мне нужно было подготовиться к другим предметам. Я устроилась на диване с учебниками, но постоянно отвлекалась на споры и ругань двух парней. Как бы мне хотелось, чтобы у меня тоже были братья или сестры! Я бы веселилась с ними так же, как и Джеймс.

Если бы у матери не случился выкидыш, в нашей семье был бы еще один ребенок. Наверное, где-то в параллельной вселенной моя мать все-таки родила его. Раньше я часто размышляла о том, какой была бы моя жизнь, если бы от нас не ушел отец или моя мать смогла бы справиться с этим ударом. Но потом я поняла — в этом нет смысла. Такие мысли меня только расстраивают, и я стараюсь как можно меньше предаваться размышлениям на тему «а что, если…».

Я смаргиваю слезы, грозящие стечь по щекам, и открываю холодильник. На тумбе стоит полный кофейник, но больше на кухне никого нет. Я наливаю себе чашку и добавляю сливки.

В холодильнике есть яйца — уже хорошо. Рядом — остатки картофеля и большой кусок бекона. А еще я нахожу лук и половину болгарского перца — значит, смогу сделать хэш27. Что я и умею хорошо готовить благодаря дайнеру, так это завтраки. Завтраки и пироги.

Я включаю один из любимых плейлистов — поп-музыку, под которую так и тянет танцевать, — и копаюсь в шкафах в поисках сковородки. Уже через полчаса на сковороде жарится хэш, на бумажном полотенце подсыхает хрустящий бекон, а на тумбе лежат яйца для яичницы. Я нарезаю фрукты, которые нашла в контейнере, и тут слышу, как хлопает входная дверь.

— Да все нормально, — доносится до меня голос Купера. — Синяк, правда, пару дней болел.

— Если б меня так ударили, я бы даже ходить нормально не мог, — отвечает ему Себ.

— Ходить нормально не мог? Мне так обычно девушки говорят.

— Фу, ну ты как маленький!

— Помнишь, как тебе досталось во время жесткой подачи в прошлом сезоне?

— У меня до сих пор болит бок.

— Братан, в хоккеисты тебя бы не взяли.

— И в футболисты, — раздается голос Джеймса.

В животе тут же порхают бабочки. Парень заглядывает на кухню и улыбается мне.

— Приветик! Чем занята?

Я заправляю прядь волос за ухо.

— Решила сделать вам завтрак.

— Пахнет офигенно! — говорит Купер, протискиваясь на кухню мимо брата.

Он берет кружку и наливает туда кофе — я сварила еще кофейник, — а затем заглядывает в сковородку и утаскивает из нее пару кусочков.

— Погоди, давай на тарелку положу, — останавливаю его я. — Мне еще яичницу надо пожарить.

— Ты не обязана была ничего делать, — говорит Джеймс.

Он тоже наливает себе чашку кофе, а потом целует меня в макушку и съедает кусок бекона с тарелки.

Себастьян и Купер переглядываются.