Первый раунд - Грейс Райли

«Ч­то-нибудь, чтобы отвлечься от жести в дайнере» — так выразился Джеймс, когда пригласил меня поехать с ним на матч в другом штате. Я все время была занята: спорила со страховыми агентами, пыталась организовать ремонт квартиры, руководила дайнером (ведь моя мать опять погрузилась в скорбь) и к тому же занималась работой и учебой. Тетя Николь каждый день звонила мне и рассказывала, как дела. По ее словам, матери не было так плохо с тех пор, как к нам в последний раз приперся отец. Мне хотелось жалеть ее, но я не могла. Мне было больно от обвинений в том, что я ее бросила, но что еще хуже — пожар уничтожил мой фото­аппарат и огромное количество снимков. Часть была в общаге, несколько висели в дайнере, но все фотографии, которые я сделала в средней и старшей школе, хранились дома. Все они сгорели в пожаре, как и крутая камера, которую тетя Николь подарила мне на шестнадцатилетие, — пользоваться ею теперь было невозможно.

Я никогда не брошу мать и дайнер. И все же в глубине души мой внутренний эгоист жалеет, что дайнер не сгорел вместе с квартирой.

Я кладу в чемодан пижаму и застегиваю его.

— Я только на выходные.

— Которые ты проведешь с ним наедине в номере, — хмурится Лора. — К­ак-то слишком серьезно для легких отношений. Или притворных.

— Я уже не уверена, что они притворные, — признаюсь я.

Лора в шоке открывает рот. Мне хочется засмеяться, свести признание в шутку, но произнесенные вслух слова меня пугают.

Если говорить совсем откровенно, то Джеймс Каллахан вписался в мою жизнь и уходить из нее не собирается. Когда он представился моим парнем, это казалось правильным — истиной, а не частью нашей общей лжи. Может, за репетиторством, переписками, фальшивыми свиданиями и поцелуями что-то изменилось. Когда я смотрю на Джеймса, мне сразу становится немного спокойнее — не только рядом с Дэррилом, но и просто у парня на кухне, когда мы вместе делаем домашку, Себ готовит ужин, а Купер читает. Джеймс поддержал меня в дайнере, а теперь хочет, чтобы я ответила ему тем же на матче.

— Ты и правда проводишь с ним кучу времени. Как и заслуживаешь, — улыбается Лора и чмокает меня в щеку. — Хорошо поразвлечься с ним после победы! А ты мне так и не рассказала, какой у него член.

— Лора! — Я слегка толкаю ее плечом и, смеясь, отстраняюсь.

Она приподнимает идеально выщипанную бровь.

— Только не говори, что парень вроде него не носит в штанах сантиметров двадцать! Думаешь, я не видела, как ему шорты жмут в паху?

Лора, конечно, права, но ничего подтверждать я ей не собираюсь.

— Всегда хотел узнать, о чем девчонки говорят на­едине! — слышу я голос Джеймса. — Теперь знаю, что вы пошлячки не хуже парней.

Я разворачиваюсь. Джеймс стоит в дверях моей спальни. На нем кожаная куртка и футболка с эмблемой команды МакКи. Я широко улыбаюсь и, не успев опомниться, бросаюсь к нему на шею и целую в губы. Ладонь Джеймса ложится мне на спину и гладит по волосам.

— Ты как сюда попал? — хмурюсь я.

— Вы входную дверь не закрыли, — говорит он с шутливым упреком. — Повезло еще, что пришел всего лишь я. А если бы тебя убил очередной Джек-потрошитель?

— Можешь убить меня, если захочется, — усмехается Лора.

Я закатываю глаза.

— Не передумал брать меня с собой?

— Конечно, нет! Вопрос в другом: готова ли ты слушать мое фальшивое пение всю дорогу?

— Если речь о классике, то да.

Опередив меня, Джеймс хватает мой чемодан и катит его в гостиную.

— Классике?

— Ну, знаешь, Бритни Спирс. Старые песни Бейонсе. Spice Girls, — отвечает за меня Лора.

Я кидаю на нее злобный взгляд, но она лишь поднимает ладони.

— Что? Подружка, у нас же одинаковый вкус!

Джеймс вымученно вздыхает.

— Я передумал. Поедем раздельно.

Я невинно улыбаюсь ему.

— Поздно.

Мы направляемся вниз по лестнице.

— Веселитесь и поступайте разумно! — кричит вслед Лора.

* * *

Мы выезжаем на дорогу. Я устраиваюсь на неприлично удобном переднем сиденье машины Джеймса и начинаю листать плейлисты в Spotify. До сих пор не могу поверить, что у него Range Rover. До Пенсильвании всего несколько часов, но я хочу как следует насладиться поездкой в шикарном автомобиле. Тут есть обогреватели для сидений и все такое — в мороз как нельзя кстати.

— Что, правда выгонишь меня из машины, когда я включу музыку? — спрашиваю я.

Джеймс на полсекунды поворачивается ко мне, а затем снова переводит взгляд на дорогу.

— Включай что хочешь, малышка.

— Это не помешает подготовке к матчу?

— Такого рода подготовка у меня начинается в день матча. — Парень барабанит пальцами по рулю и снова смотрит на меня, слегка краснея. — И я все равно собирался добавить в нее новые элементы.

Сердце подскакивает, и я не могу сдержать улыбки.

— Да? Например?

— Ну, скажем, просыпаться рядом с моей девочкой.

«Моей девочкой». Слова, кажется, вытесняют из машины весь воздух. Отчасти мне хочется кое-что уточнить, но не стоит рушить волшебство момента — не сейчас. Достаточно просто знать, что я — его девочка.

Я выбираю плейлист с поп-музыкой, под который обычно занимаюсь фитнесом. Из навороченных колонок звучит голос Рианны, и Джеймс почти в ту же секунду начинает подпевать.

Просияв, я поворачиваюсь к нему. Судя по всему, он наизусть знает текст песни Umbrella и совершенно этого не стесняется. Поет Джеймс ужасно, но так увлеченно, что я не могу не присоединиться, покачиваясь в ритм музыки. Когда песня заканчивается, мы оба задыхаемся от смеха, а ладонь парня лежит у меня на бедре, крепко, даже собственнически сжимая его. Я смотрю на Джеймса, но он внимательно проверяет зеркала заднего вида, прежде чем перестроиться. Раньше я никогда не считала, что водить — сексуально, но эта поездка просто восхитительна.

* * *

Мне нравился футбол и до знакомства с Джеймсом, но, если честно, не настолько, чтобы изучить все тонкости. Я, как и все американцы, смотрела футбол в День благодарения по телевизору тети Николь, а во время отношений с Дэррилом разобралась в основах этого вида спорта. Но, глядя, как Джеймс играет в футбол, я поняла: мой интерес вырос в разы. Парень двигается невероятно быстро, и мяч летает у него из рук, словно пуля. Я морщусь, когда Джеймс падает, кричу от радости, когда он уворачивается от защитников, и визжу, как банши, на каждом тачдауне.

И все же победа дается нашей команде с трудом.

— Сердце до сих пор скачет! — говорит Дебра Сандерс, спускаясь со мной по лестнице, когда обе команды уходят с поля.

Джеймс выбрал для меня место рядом с мамой Бо, и за матч мы успели подружиться. Теперь я, наверное, знаю о Бо больше, чем следует девушке его товарища по команде, — например, что в средней и старшей школе его прозвали Вонючкой.

— В конце Бо сделал отличный блок! Без него мы бы не выиграли, — замечаю я.

— И не говори. Мой малыш прекрасно впишется в Лигу.

Прежде чем уйти, Дебра обнимает меня и с улыбкой хлопает по щеке. Ростом женщина примерно с меня, и часть прядей в ее косах окрашена в розовый — я похвалила их цвет сразу, как увидела ее.

— Рада была познакомиться, Бекс. Я плохо знаю Джеймса, но, кажется, парень он хороший. Дэррил тебя не заслуживает.

На глаза внезапно наворачиваются слезы.

— Спасибо.

— Эх, вот бы и Бо нашел себе милую девушку! Я попросила его пригласить кого-нибудь к нам на каникулы, но, кажется, он пропустил это мимо ушей.

Я смеюсь.

— До свидания, миссис Сандерс!

Женщина уходит. Я решаю не ждать, пока Джеймс вернется из раздевалки, и вызываю такси до милого гостевого домика, который он забронировал нам на выходные. Ему пришлось просить у тренера разрешения, чтобы расположиться отдельно от команды. Наверное, после такой сложной победы Джеймс будет весь на адреналине. И голодный. Утром я спросила его, не пойдет ли он куда-то с командой после матча. Он ответил, что не видит смысла тусить с парнями, если