После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк

Андрей неожиданно плюхается прямо рядом со мной и широко улыбается нам с Германовым.

— Ужинаете, значит? Прекрасная компания чудесно способствует пищеварению…

— Это ты что ли — чудесная? — выдавливает Германов злобно.

Глаза его просто сверлят Андрея, но тому хоть бы что.

Я же занята тем, что стараюсь удержать челюсть от такого нахальства.

— Чудесная здесь Татьяна, — продолжая улыбаться отвечает Андрей. — Как этого можно не понимать? Поразительно…

Лицо Романа вытягивается, а на коже играют алые пятна.

— Нам не нужна компания, Воронцов. Особенно твоя.

Мужчины меряются взглядами, и никто не хочет уступать.

Чувствую себя, как неподанный десерт.

Сейчас они как два павлина — распушили хвосты друг перед другом, и, готова спорить, про меня даже забыли.

— Я смотрю, вежливость, такт и этикет — для тебя чуждые понятия, — выдавливает Германов.

— Ага, — беззаботно кивает Андрей, берет с моей тарелки маслину и ловко закидывает в рот.

— В нашем холдинге это не приветствуется, — подается вперед Германов с угрозой.

Я же ошарашено, вцепившись пальцами в стол остаюсь в роли наблюдателя.

Андрей смело наклоняется ему навстречу и с улыбкой, за которой легко читается угроза, отвечает:

— А я не следую вашим, — акцентирует речь на «вашем», — правилам и предпочтениям.

— Так можно и за бортом оказаться, — намекает Германов.

— Не впервой. Главное не это.

— А что? — вскидывает бровь Германов.

— Суметь подняться и выбрать то, что действительно важно.

И Андрей бросает на меня выразительный взгляд.

Ну я просто не могу — мужикам по пятьдесят лет, а ведут себя как мальчишки!

Как там говорится — первые сорок лет в жизни мальчика самые сложные?

Так вот эти двое перечеркнули поговорку разом.

И никакие бизнесы, деньги и прожитые годы не меняют их кардинально.

— Может хватит вам? — подаю голос, но, как и следует ожидать, они слишком поглощены собой.

— Если оттолкнуть друзей из упрямства, то можно и не подняться, — продолжает угрожать Германов сжигая Андрея взглядом.

Тот напротив — отвечает блистающей улыбкой.

— Кто без друзей ничего не стоит, тот — слабак. А я не из таких.

Конфронтация между ними заходит слишком далеко.

Один может лишиться отличного бизнес-партнера, а другой — окончательно угробить свою дышащую на ладан компанию.

— Да прекратите вы оба!

— Ну, — усмехается ядовито Германов, — может тогда и покажешь, как надо — подниматься в одиночку?

Откровенно смеется над Андреем, понимая кто кому в их связке действительно нужен больше.

А я Андрея знаю — понятия не имею как он согласился на статус младшего партнера.

Этот человек привык всегда и везде быть первым, а тут…

И теперь он точно не сдержится!

— Андрей, — начинаю я в последней попытке спасти его, их от необдуманных скоропалительных решений, — давай мы с тобой позже поговорим, а? Иди, пожалуйста…

Но он меня не слушает — забрало упало.

Мужская гордость колет.

Ну как тут устоять? Естественно, никак — это ж мужчины.

— Показать? — усмехается зло Андрей. — Да. Легко. Только не пожалеешь ли ты сам об этом?

Оба дышат тяжело, прерывисто и вот-вот ринутся друг на друга с голыми руками.

Рывком поднимаюсь с места — они оборачиваются ко мне.

Удивленные и будто только что очнувшиеся.

А я сама удивлена — думала, могу уйти, а они и не заметят — будут заниматься друг другом.

— Таня, — Андрей протягивает руку.

— Татьяна, — восклицает Германов.

— Кажется, вам двоим есть чем заняться и без меня. Приятного вечера!

И не дожидаясь, выхожу из-за стола.

Глава 29

Андрей

Аромат Татьяны окутывает меня сладостным облаком.

Аж голова кружится от ее близости…

Но это все — мимолетное.

Она проходит мимо не удостаивая меня взглядом.

Я же не могу оторваться от нее — в гневе она не менее прекрасна, чем всегда.

Проносится мимо разъяренным облаком — разве что молнии не сверкают.

Делаю движение к ней. Хочу догнать — поговорить, но…

Германов вырастает у меня на пути.

Наклонил голову как молодой бычок и сверлит меня глазами.

Мое появление его здорово взбесило.

Значит, вовремя я тут оказался, еще ничего не успел… Ну, я надеюсь.

— Нет, ты постой, — выдавливает он, тяжело дыша и тянет ко мне ручонку.

Хватает за лацкан пиджака и задерживает меня в то время, как Таня стремительно продвигается к выходу.

— Да оставь ты! — одергиваю его и разворачиваюсь.

Таня уходит!

— Не до тебя сейчас.

Забыт и бизнес, и дела, и то, что этот крендель мой деловой партнер.

Да и не просто партнер — старший.

Черт с ним с бизнесом — гори оно все огнем.

Именно сейчас, здесь, в шумном, набитом гостями зале ресторана мне отчетливо видно, что важно, а что не имеет значения.

Делаю шаг за ней, и тяжелая рука ложится на плечо.

— Нет, погоди…

Неугомонный какой.

Повожу плечом, стряхивая нахальную ладонь, но он цепляется, как клещ.

— Ты какого черта приперся? — шипит Германов и цепляется за меня будто от меня зависит его жизнь.

— Я у тебя разрешения спрашивать куда мне приходить или не приходить не собираюсь, понял?

Теперь я вынужден повернуться к нему.

Он уже вплотную ко мне приближается — чуть ли не нависает.

— И руку убери!

Энергично встряхиваю плечом и наконец освобождаюсь.

Татьяна уже скрылась из вида.

— Слышь ты, — Германов тычет мне пальчиком в грудь, — ты видел, что мы с ней сидим и разговариваем? Ты какого полез куда тебя не просят?

Кровь вскипает — я никому не позволю так со мной разговаривать.

В свою очередь надвигаюсь на него тоже.

— Еще раз ткнешь меня своей веткой — обломаю, понял?

Он бледнеет от ярости. Глаза блещут.

А я чувствую почти забытый боевой раж.

Мальчишкой на улицах частенько приходилось отстаивать правоту слов кулаками.

Прошло больше тридцати лет, но, думаю, руки помнят, даже если тело покрылось лоском и респектабельностью.

— Ты знаешь сколько я за ней ухаживал?

Германов пропускает мою недвусмысленную угрозу мимо ушей.

— Знаешь каких трудов стоило мне добиться ужина?

Внутри меня — злорадство.

Молодец, Танюша.

— И что теперь? Пожалеть тебя?

Какая-то робкая надежда шевелится в душе — может, не спроста она ему от ворот поворот давала?

— Ты себя пожалей, когда я твой бизнес разрушу… — угрожает Германов. — Хотя что там разрушать? Ты все завалил… Неудачник, — и, видимо, для остроты и влиятельности добавляет крепкое словцо в виде эпитета.

Я никогда не ведусь на провокации.

Ну, справедливости ради, по крайней мере стараюсь не вестись.

Но замечание этого неудачливого любовника меня задевает.

Где-то в глубине души резонирует, хоть я