Тлеющий пепел - Джаггер Коул

— Шокирующее открытие сегодня в расследовании, которое власти теперь называют поджогом и убийством, в связи со смертью известной светской львицы и филантропа Кассандры Эшфорд, жены покойного Томаса Эшфорда.

Я замираю, глядя на экран, где показывают ролик, на котором видно, как полиция копошится вокруг машины на парковке.

— Полиция Лондонского метрополитена только что сообщила, что ранее сегодня они прибыли на место небольшого ДТП с участием лимузина и припаркованного автомобиля, принадлежащего финансовому магнату Ноэлю Рэнсому, на парковке в Центральном административном округе. Однако, когда сотрудники полиции обнаружили, что багажник припаркованного автомобиля, принадлежащего господину Рэнсому, был открыт, и в нем были обнаружены керосин и другие горючие вещества, спички, веревка и заряженный пистолет, была задействована вся мощь полиции метрополитена.

Мир вокруг меня замирает. В ушах стоит низкий, ноющий звон, словно кто-то проводит ножом по скрипке.

—...При дальнейшем осмотре автомобиля было обнаружено то, что, по словам одного из анонимных источников в полиции, называется «манифестом», в котором якобы подробно описаны ненависть к Кассандре Эшфорд и желание применить к ней насилие.

Все замерло. Я смутно осознаю, что Джессика вбегает в комнату с подносом, полным чая и печенья, и кричит Коре, чтобы она выключила телевизор. Но я просто смотрю на экран, наблюдая, как мой самый потаенный, страшный кошмар становится реальностью.

— Власти заявили, что считают господина Рэнсома подозреваемым, хотя ни он сам, ни его адвокат в данный момент не могут прокомментировать ситуацию. Возможно, зрители помнят, что два месяца назад Кассандра Эшфорд, невеста господина Рэнсома, погибла в результате пожара на верхнем этаже их таунхауса в Найтсбридже. Единственная дочь миссис Эшфорд, Элла, также получила травмы во время...

— Выключи это.

Все вокруг замирает от холодного, жестокого, глубокого звука его голоса.

— Кора, — густо прорычал Ноэль у меня за спиной. — Я сказал, выключи это, сейчас же.

Медленно, в полном оцепенении и пустоте, я поворачиваюсь. Мои глаза наполняются горячими слезами, когда они встречаются с его стоическим, равнодушным лицом — его пронзительными золотыми глазами и тонкой усмешкой на губах.

—...Хотя сначала с него сразу же сняли подозрения в причастности к трагедии, сейчас власти заявляют, что после обнаружения в его машине улик они возобновят расследование в отношении мистера Рэнсома...

— Кора, — прорычал он. — Я сказал...

— Ты, — задыхаюсь я.

Его глаза возвращаются к моим. И я клянусь, он закатывает их.

В новостях говорят, что этот человек убил мою мать огнем, а он закатывает глаза.

— Что я, Элла, — рычит он, бросая мне вызов.

— Ты, блять...

— Язык, Эл...

— Пошел ты!

Джессика ахает где-то рядом со мной. Глаза Ноэля сужаются, его челюсть сильно сжимается.

— Сегодня у меня нет времени на твои драмы, — шипит он, отворачиваясь. — Ты можешь поплакаться мне о несправедливости мира и своей поездке в Италию в другой раз...

— Я тебя ненавижу.

Он снова поворачивается ко мне, его глаза пронзают мои.

— И что?

Я сглатываю, когда он начинает поворачиваться с ворчанием на губах.

— Ты убил ее?

Он останавливается. Снова поворачивается ко мне. А потом он начинает смеяться — холодным, безразличным, пустым смехом, когда начинает поворачиваться обратно в свой кабинет.

И по какой-то причине именно это и происходит. Равнодушие. Безразличие.

И внезапно это оказывается прямо у меня перед глазами: правда о человеке, который печально известен своей жестокостью и бесчувственностью. Его непоколебимая злоба по отношению к врагам или когда его взгляд падает на что-то, что ему нужно. Например, моя семья. Например, финансы и имущество моей матери.

В новостях все еще говорят об уликах поджога, которые нашли в машине Ноэля. Но внезапно для меня все перевернулось.

Внезапно я понимаю, что новости просто подсказывают мне слова, чтобы выразить затаенное чувство сомнения, которое я лелеяла в течение двух месяцев.

Ноэль заманил мою мать в ловушку, когда она еще не отошла от скорби. Он привязался к ней и ее имуществу.

А потом он убил ее.

— Повзрослей, Элла.

Он поворачивается, чтобы уйти в свой кабинет. И тогда я разбиваюсь. Все, что я вижу, — это красная ярость, и все, что я чувствую, — это боль утраты в моем сердце и всепоглощающая жажда мести в моих венах.

Как в замедленной съемке, я поворачиваюсь и выхватываю острый нож из подноса с чаем, печеньем и сыром в руках Джессики. Мои пальцы сжимаются вокруг холодного металла, и я с криком бросаюсь на Ноэля.

Он поворачивается, наши глаза встречаются.

Лезвие вонзается ему в ребра.

Ожоги на моей коже. Боль в сердце. Шок в его глазах. Его кровь на моих руках.

Кора кричит. Джессика кричит. Я кричу. Весь этот чертов мир превращается в один длинный, прерывистый, мучительный крик.

Весь, кроме Ноэля. Ноэль, который просто смотрит на меня в безмолвном шоке, когда его рука крепко сжимает мое запястье.

— Что ты наделала, малыш?

ГЛАВА 23

Настоящее...

Лиам холоден и молчалив всю обратную дорогу до особняка Ноэля. И это прекрасно, потому что я не хочу разговаривать. Ни с кем.

Не с тем оцепенением, которое охватило меня после слов Наоми.

Он губит людей, Элла. Вот и все. Он. Уничтожает. Он разрушает, забирает, а остальное превращает в гребаный пепел.

Приехав в огромное поместье, я сразу же направляюсь в свою комнату, закрываю дверь и падаю на кровать. Я обнимаю себя, дрожа.

Раньше, находясь здесь, в его доме, я чувствовала себя... запретной. Это было опасно, сексуально и как будто что-то, чего я не должна делать. Потому что я чувствовала тягу запретного желания.

А сейчас я просто отвратительна сама себе.

Дверь спальни внезапно открывается без стука. Я поворачиваюсь и застываю, когда мой взгляд падает на него.

Ноэль хмурится, двигаясь ко мне, но я поворачиваюсь на бок, отвернувшись от него на кровати.

— Оставь меня в покое, — резко говорю я.

Верно, как будто он просто развернется и уйдет. Я чувствую, как его вес опускается на кровать позади меня.

— Лиам не очень счастлив.

Я пожимаю плечами.

— Хотя я уверен, что он справится со своими переживаниями с помощью хорошей выпивки, — мрачно хихикает он.

Хихикает. Ноэль и Рэнсом хихикает.

— Я не скажу его новым друзьям...

Я поворачиваюсь к нему.

— Зачем ты это делаешь?

Он хмурится.

— Что делаю?

— Шутишь, черт возьми.

Его бровь удивленно выгибается.

— Разве мне не позволено находить юмор во всем?

— Нет. Потому что ты не умеешь шутить. Ты не смешной.

— Кто сказал?

— Ты не смешной,