Тринадцатый. Мой любимый номер - Верона Виера

– А вы откуда? Кто такие?

Рассматриваю их насколько возможно: на вид им столько же, сколько и нам – семнадцать-восемнадцать лет, но знакомых лиц не вижу и это хорошо.

– Мы с его старого района. А вы?

– Мы с этого.

Они недоверчиво нас разглядывают.

– Походу Барсук этот слишком крутой, да, раз Дэн столько народу вызвал? Они там?

Указываю на огромные ворота и прямоугольник в них, дверь, за которыми слышны отголоски, похожие на недовольные рыки и ахи.

– Там, – видимо самый старший из парней берёт смелость ответить, – они зарубились на девять часов, но начали, походу, раньше. Дэн успел маякнуть.

– Нам тоже, – оглядываюсь на своих. – Так и чего не заходим, план-то какой? Он нам нихрена толком не объяснил.

За дверью что-то падает и мы всей оравой замираем, прислушиваемся, но потом возобновляются маты – толком не разобрать чей голос звучит.

– Дэн сказал туда не заходить, типа у них махач один на один, но если выйдет этот….

– Барсук?

– Угу. То гасить его толпой до отключки, но чтоб не сдох.

– Нормальный план!

Я делаю вид, что доволен обстановкой и тем, как всё спланировано.

– Так, может, мы сами, без вас его загасим? Тем более мы спортсмены, как Дэн и Барсук, знаем, куда бить, чтоб не сдох.

– Угу, – поддакивает Карамян, сделав равнодушное лицо опасного типа, но пятерня сомневается.

– Роб вообще крутой, – киваю в его сторону, – на соревнования в Москву едет.

– Мы его за пять минут ушатаем, – добавляет Алиханов.

– За три, – поправляет Карамян.

Мысленно усмехаюсь – они оба переоценивает свои силы против Барсука.

Звуки за воротами становятся громче: слышны стоны, но не Макса, грохот и парни перед нами заметно напрягаются.

– Мы так-то тоже не лохи, – выёживается старший.

– А кто спорит. Просто если стукнете не туда – так и присесть можно, лет на пятнадцать. Как будущий крутой юрист говорю.

Они снова переглядываются. Один из них, самый мелкий, протяжно вздыхает:

– Ну, вообще мне надо дома уже быть, иначе кабзда, – он пожимает плечами и светит экраном телефона.

– И Дэн решит, что мы зассали? Не, остаёмся, – чувак рядом с ним неуверенно протестует.

– Не решит. Объясним ему, скажем почему. Вот прям сейчас ему напишу.

Достаю из кармана телефон и, открыв последний контакт, то есть Карамяна, я строчу, озвучивая.

«Дэн, мы подъехали. Твои пацаны чёткие, но мы их отпускаем. Справимся сами».

– Всё, проблем не будет, – нагло смотрю на них, изображаю крутого главаря.

Пятерня недоверчиво косится то на нас, то друг на друга. И за моей спиной слышится хруст костей, оборачиваюсь. Карамян и Алиханов разминают шеи, кулаки, колени – кряхтят, как стариканы.

Не знаю, что именно: грохот внутри ангара с воплями Ржавого и грозные крики с матами на него Барсука, то ли хруст костей перед этим «восточного экспресса», но пятерня принимает решение свалить.

Провожая взглядом, мы молча ждëм, когда они выйдут за калитку.

– Мы не зассали… – чей-то голос из них полушепотом оправдывается за забором.

– Это Дэн зассал… нахрена такую толпу на одного? Его потом отмажут, а нам сидеть? С хрена ли?

– Пусть эти и отвечают, – голоса постепенно отдаляются.

Мы переглядываемся и наш дикий ржач внезапно прерывает громкий вопль Ржавого.

– Ты мне руку сломал, придурок! – доносится его нытьё из ангара, а потом: – Не надо вторую, идиот! А!

– Ладно, живи. Бабку твою жалко.

Голос Макса становится громче и он с ноги открывает дверь. Вся ярость Барсука отражена на его перекошенном от злости лице. Победно размазывая вытекающую из носа кровь по щекам, как боевую раскраску, он вываливается наружу и, видимо, не сразу понимает, кто перед ним стоит. Макс сжимает окровавленные кулаки и надвигается на нас.

– Ну ты красавчик! – снимаю капюшон от греха подальше и, раскинув руки, делаю шаг навстречу.

Прищурившись, Барсук сплевывает в сторону.

– Иванов? – но потом он узнаёт остальных и, кажется, расслабляется, – а вы что тут делаете?

Он оглядывается назад, и мы видим за спиной Барсука Ржавого, который ноет сидя на полу недалеко от входа, и прижимает к груди безжизненную руку. В отличие от Макса, его лицо похоже на отбивную.

– Вообще, мы ставили на Ржавого, но видимо зря, – нервно смеюсь, хотя зрелище совсем не смешное.

– Ты как, Макс, порядок? – Карамян подходит ближе и протягивает ему руку для рукопожатия. Но Барсук светит ему ободранными костяшками и Роб понимающе хлопает его по плечу.

– Лёха нас потянул за собой, тебя спасать, – восклицает Алик.

– От кого? – Макс озирается по сторонам.

Он глазеет, словно мы инопланетяне и, кажется, до конца не верит своему счастью.

Я тоже. Выиграть бой без боя – я молодец!

– Да тут… .

Карамян начинает рассказывать, но я толкаю в плечо.

– Короче, валим или что? – смотрю на всех, а Макс снова оборачивается на Ржавого. – Может, скорую ему вызвать? – нехотя сочувствую конопатому.

– Сам вызовет. Левая рука у него рабочая, – буравит меня взглядом Барсук. – Зайди и посмотри, что за место. А лучше сними его на телефон – пригодится.

Мы с «восточным экспрессом» переглядываемся и, не дожидаясь официального приглашения от Ржавого, заходим внутрь.

Охренеть!

Будто сговорившись, мы втроём присвистываем.

Ангар – нифига не складское помещение, а самая настоящая спортивная арена. В центре стоит ринг, огороженный высокой сеткой, по сторонам возвышаются сидушки, как на стадионе, какая-то вышка, видимо для судьи, а на стенах рекламные баннера ставок и прочей лабуды.

– Валите отсюда! – вопит Ржавый, но я достаю телефон.

– Это то, что я думаю? – спрашиваю, глянув на Макса.

Он кивает, и я включаю камеру.

– Выключи, придурок, – кричит мне Ржавый. – А вы не трогайте ничего! – он орёт на Алика и Роба. – Если где-то засветите – нам всем кабзда, не понимаете?

– А когда ты сюда меня звал, ты думал я не замечу?

Макс подходит к нему и Ржавый затихает, группируется, ожидая удара.

– Думал, – стонет конопатый, – думал, вырублю и ты забудешь, как тебя зовут.

– Сорян, ты просчитался.

– Вызовите скорую… – Ржавый стонет.

– Пусть