Когда Алиса упала - Ким Тэйлор Блэйкмор

– А людям что ты говоришь о том, где она была?

– В санатории для чахоточных. Кэти решила, что так лучше.

– Но это не ее дело.

– Нет, Мэрион. Ее.

– Можно задать тебе один вопрос?

Я не решаюсь; я хочу спросить его о Тоби. Видел ли он своего сына таким, каким его видела я, – как он ведет молчаливую беседу с кем-то невидимым, который не отвечает ему.

Лайонел тяжело вздыхает. Снимает очки, ожесточенно трет глаза. Веки у него красные, под глазами набухли мешки. Я думаю, он знает, какой вопрос я не решаюсь задать. Нас обоих преследует страх, что мы такие же, как она. Но не стоит сейчас обременять его еще и этим.

– Впрочем, не бери в голову.

– А как насчет Кэти?

– Я постараюсь ее не расстраивать. Она только хорошее в твою жизнь принесла.

– И про деньги? Ты ведь ей ничего не расскажешь, правда?

– Это временные сложности, так ведь? Потому что, по-моему, ей не понравится, если проблемы с деньгами затянутся.

Стук в дверь. Поворачивается ручка. Входит Кэти в ночной сорочке, на плечах шаль, волосы заплетены в тугие косы и уложены короной.

– Вы разве не слышите?

Лайонел надевает очки и удивленно смотрит на жену.

– В дверь кто-то стучит.

– В такой час?

– Посмотри, кто там, Лайонел.

Он протискивается мимо нее в коридор.

Кэти входит в комнату, приваливается плечом к шкафу. Смотрит на меня:

– Мэрион, с тобой все хорошо? После сегодняшнего, я имею в виду.

– А с тобой?

– Не знаю.

Из вестибюля доносится бормотание двух голосов. Говорят слишком тихо, и слов не разберешь, но разговор короткий. Возвращается Лайонел, бросает взгляд на Кэти, на меня.

– Сундук привезли.

Я сглатываю, в горле будто песок.

Он вскрывает тонкий конверт ногтем большого пальца, достает письмо и ключ от сундука. Закусив нижнюю губу, изучает листок.

– Прочти вслух, Лайонел, – просит Кэти.

Она подходит ко мне и кладет ладонь на мое плечо, словно защищая от ужасных новостей.

Уважаемый мистер Сноу.

Быстро пробежав глазами текст, Лайонел продолжает читать:

Прошу Вас еще раз принять мои глубочайшие соболезнования в связи с кончиной Вашей сестры. В ходе внутреннего расследования было выявлено, что все необходимые процедуры соблюдались. Мы полагаем, что Алиса Сноу, как мы уже имели возможность убедиться в прошлом, умела открывать замки с невероятной ловкостью, и, к несчастью, в тот вечер ей удалось достичь своей цели. Придя к таким выводам, мы закрыли расследование.

В знак соболезнования мы исключим оплату за последние три месяца из Вашего счета, и я лично хотел бы оплатить надгробие. Прошу Вас направить счет непосредственно мне.

Я искренне надеюсь, что Вы будете думать о времени, которое Ваша сестра провела в нашем заведении, с уверенностью в том, что здесь за ней был хороший уход. Ее не хватает всем нашим сотрудникам.

С уважением,

Лемюэль Мэйхью

Лайонел смотрит на меня, в глазах его боль и раскаяние.

– Я научил ее вскрывать замки. Я не…

В руке у него ключ. Он смотрит на него и резко отбрасывает на постель, будто ключ раскаленный.

– Что ж, вот и ответ, – говорит Кэти. – Это щедрое предложение.

– Лучше бы он извинился. Я только хотела, чтобы он сказал правду. Что они совершили ошибку. Я хотела, чтобы он сказал: «Кто-то не выполнил свою работу, миссис Эбботт, извините меня». Это чего-то да стоило бы. Я только хочу, чтобы он извинился.

* * *

Доктор Лемюэль Мэйхью хочет от меня избавиться, он думает, что достаточно будет дать денег за молчание и вернуть сундук. Теперь сундук стоит возле моего шкафа. В ладони – ключ-четырехлистник на лавандового цвета ленточке, заплетенной в косичку. Я сжимаю его, пока металл не врезается в кожу.

Свет свечи падает на кожаные ремни и шляпки гвоздей, потертости и царапины. Тоби тайком спустился из своей комнаты и теперь сидит перед сундуком – натягивает вязаные панталончики на голые коленки и барабанит по ним пальцами. Чешет под воротником нательной рубашки.

– Это правда ее сундук?

Он встает, проводит рукой по защелкам. Наклоняется, изучая заклепки, пытается просунуть палец в замочную скважину. Делает шаг назад, прячет руки за спину, широко расставляет ноги и бычится – вылитый Лайонел. Смотрит на меня, прикрыв один глаз, в точности как Лидия, когда она была в чем-то не уверена: как решать уравнение, какую шляпку надеть и правда ли Лайонел делает ей предложение или все это – ужасная шутка.

Я ласково глажу его по шее, провожу костяшками пальцев по плечу. Прикусываю губу, чтобы не сказать: «Ты так на нее похож». Потому что Кэти права. Он не знает другой матери, кроме нее. И пока этого достаточно. Не стоит примешивать еще и это к горю от потери Алисы, которая любила его так же сильно, как и он ее.

– Ты знаешь, что Алиса писала мне о тебе? – спрашиваю я. – Она писала, что ты очень-очень умный.

Тоби краснеет, рот приоткрывается – маленькая розовая буква «О», ему приятно это слышать.

– А что еще она писала? – спрашивает он.

– Гм. Что ты легко запомнил таблицу умножения, – говорю я, теребя ключ в ладони.

– Это же просто.

– Для тебя просто.

– А ты умеешь починять солдатиков, – говорит Тоби. – Алиса сказала, что тебе нужно для этого много бечевки и сахарного клея.

К глазам подступают слезы. Я так и вижу, как она склонилась над тетрадкой, которую всегда носила с собой, и рисует для маленького мальчика – стрелы, и фигурки, и объяснения. Где все эти тетрадки, в которых она так прилежно писала? Только так она могла рассказать нам о своих желаниях, иначе ей приходилось гримасничать, и топать, или хитро щуриться, когда она нас дразнила. Отцу эти жесты и гримасы казались постыдными, Лайонела они смущали, Бенджамин не обращал на них внимания.

– Очень полезные вещи, бечевка и клей, – говорю я. – А она ее тебе дала? Картинку?

Тоби хмурится и трясет головой.

– Она любила рисовать.

Он пытается разжать мой кулак, достать ключ.

Я убираю руку. Крепче сжимаю ключ. Меня мутит. Не знаю почему. В сундуке только одежда и, может быть, одна-две безделушки. У нее ведь и не было ничего своего. И там могут быть все ее тетрадки.

Или азбука. Или учебник по астрономии, по которому она сверяла карты звездного неба.

– Я пока не решаюсь его открыть.

Лицо Тоби вытягивается от разочарования, будто я спрятала от него подарок. В конце концов, разве для него это не так? Такая же коробка