Гамбит дождября - Андрей Люмнов

Артём вздохнул и пошёл спускаться с чердака. Марина поспешила за ним, в очередной раз не задумавшись о том, что под футболкой на ней нет белья, а он обязательно поднимет голову, чтобы помочь ей спуститься.

В гостиной Артём подошёл к книжному шкафу, начал вынимать книги. Из самой дальней полки, он достал папку с тесёмками. Доставал аккуратно — папка была скрыта за вторым рядом книг и случайно найти её было сложно.

— Ну вот.

Он подал Марине папку. Та бережно её взяла и с интересом рассматривала.

— Я таких папок давно не видела. Сколько же ей лет?

— Чуть меньше тридцати. Я лет в восемнадцать начал писать. Лет в двадцать особенно активно и удачно. Пришлось вот папку завести, чтобы листки по всему дому не валялись. А потом стал писать всё меньше и меньше. Я даже на гитаре пробовал учиться, аккорды подбирал. На некоторых черновиках есть. А потом понял, что ни поэтом, ни рок-звездой точно не стану и стал айтишником.

— Айтишником?

— Да. Но твои слова про клиентов, которые не выполняют рекомендаций, я понимаю как никто.

— Точно не психолог?

— Ну разве что самоучка. Если из полувека хоть десять лет вдумчиво прожить, осознанно, станешь психологом поневоле.

Марина аккуратно развязала тесёмки и открыла папку, бережно перебирала листки, которые лежали в разнобой, разного формата, исписанные чернилами разного цвета. Некоторые записи вообще были на каких-то клочках и даже на фольге от пачки сигарет.

— У тебя потрясающие стихи!

— Да они все плохие...

— А я сейчас не даю оценку качеству, да и не филолог я, чтобы качество оценивать. Потрясающие — это потому, что они меня потрясли. Каждый по своему. Можно мы вот этот оставим пока? Хочу вечером его перечитать, перед сеансом.

Артём взглянул на листок и кивнул.

— Но потом мы его вернём на место.

— Обязательно вернём. И возьмём другой! И так каждый день, пока не закончатся.

— Пока дождь не закончится?

Марина зыркнула на него и захлопнула папку.

— Уважаемый поэт, я хочу выпить с вами кофе.

Марина с чашкой кофе сидела напротив и смотрела на Артёма полными восхищения глазами, положила свою руку поверх его.

— А мне понравилось сегодня гладить утюгом. И история появления утюга оказывается интересная.

— Я её выдумал.

— Как? А как на самом деле было?

— А я не знаю. Может и так, а может гораздо замороченнее. Надо почитать.

— В интернете?

— В оффлайн версии.

В гостиной Марина продолжила чтение Лукьяненко, заботливо вынув волос и отложив в сторону, а Артём зарылся в книжный шкаф. Долго искал, нашёл какой-то фолиант, долго листал, читал и с разочарованием захлопнул.

— Про утюги есть, про историю появления нет.

— За неимением другой версии будем считать твою правильной.

Артём плюхнулся в кресло, смотрел на шахматы, но о задаче не думал. Посмотрел на Марину, которая забралась с ногами в кресло и увлечённо читала книгу. Футболка на неё задралась и выполняла скорее декоративную роль. И два крупных шарика выпирали.

— Марина, — позвал он.

— Да? — она вскинула голову и посмотрела на него.

— Мы можем обняться прямо сейчас?

Она не задумываясь отложила книгу, даже не заложив и шагнула к нему.

— Спасибо тебе, за то, что такая. Если бы ты не поехала в никуда в свой день рождения я бы сидел сейчас тут один. И не попробовал бы солнечный суп. И тартар.

— Кстати, а который час? Мне уже пора готовить. Выберешь хороший кусок говядины?

— Конечно. Самый лучший.

— Вот только не ругайся...

— На что?

— Сейчас поймёшь. Надуюсь это не оскорбит чувства тартароедов.

Артём взял свою булочку, разломил пополам, полил мякиш соусом из растительного масла, распределил его по поверхности ножом, тартар в своей тарелке перемешал с яйцом и выложил на хлеб. Ножом размазал очень толстым слоем. Несколько корнишонов покрошил соломкой и положил сверху, закрыл булочку. Получилось навроде бургера. Он откусил.

— А так даже вкуснее! Хочешь попробовать?

Марина продолжала удивлённо смотреть на него. Он протянул ей бутерброд. Она посмотрела недоверчиво.

— Кусай. Доверься мне. Тут всё тоже самое, только всё вместе.

Марина решилась и откусила. Прожевала и кивнула. И откусила ещё, очень большой кусок.

— Мумму муумму муумми, — попыталась высказаться она с набитым ртом.

— Что?

— Я говорю почему раньше так никто не сделал?

— А может и делал, но история не сохранила?

Марина со своей порцией поступила так же и протянула бутерброд ему.

— У меня есть.

— Да нет, чин-чин.

И она стукнула краем своего бутерброда в его бутерброд и оба засмеялись.

В гостиной Марина сразу объявила, что отказывается от права первого хода и будет играть чёрными.

И Артём сразу пошёл пешкой с e2 на e4, А Марина ответила пешкой же c e7-e5.

— Продолжаем играть открытые дебюты.

— Ты так говоришь, как будто это что-то плохое! Я могла свести в полуоткрытый, но решила пока не экспериментировать.

— Ну тогда так, — сказал Артём и выдвинул коня с g1 на f3. Марина ответила передвижением коня с b8 на c6.

— Нет, дебют четырёх коней мы играть не будем, сказал Артём и передвинул слона с f1 на b5. А Марина сразу атаковала слона пешкой с a7 на a6.

Артём ушёл от атаки слоном с b5 на a4. А Марина снова атаковала слона, заодно развивая пешку с b7 на b5.

Артём опять ушёл от атаки слоном с a4 на b3. Марина прикрыла своего короля слоном с f8 на e7.

Артём выдвинул пешку с d2 на d4. Марина не задумываясь съела пешку с e5 на d4.

А Артём съел её пешку конём с f3 на e4. Марина в ответ вывела в засаду своего второго слона с c8 на b7.

Артём развил ферзя с d1 на h5. Марина атаковала его ферзя своей пешкой с g8 на g7.

А Артём