Гамбит дождября - Андрей Люмнов

И всё это время они двигали фигуры молчала, хотя Марина иногда задумчиво сопела. Но этот ход она не ожидала, но увидела его развитие.

— Мат на ферзём f7 поставить хочешь? А вот фигушки!

И она выдвинула коня с g8 на h6 защищая клетку f7. Артём усмехнулся и съел её коня своим слоном с c1 на h6.

— У тебя ещё и слон есть?!

— Две руки, две ноги, два коня, два слона у каждого из нас.

— Блин, — Марина положила подбородок на кисти рук.

Взяла короля и хотела сделать рокировку.

— Нельзя. Рокировкой нельзя уходить от шаха и королём пересекать атакуемые клетки, а клетка f8 пробивается мои слоном. Следующим ходом мат.

— Мы ещё порыпаемся! — и она передвинула ладью с h8 на f8, которую Артём тут же съел слоном с h6.

Марина в отчаянии съела его слона королём. И Артём победно поставил ей мат ферзём.

— Недолго рыпалась! В двенадцать ходов вместо одиннадцати.

— Всё! Я хочу танцевать!

— А успокоиться ты не хочешь?

— Может быть! Но сейчас я хочу танцевать.

Артём выбрал пластинку, поставил на патефон и покрутил ручку. При первых аккордах Марина взглядом недоумения посмотрела на Артёма. А потом Элвис запел. И она закружилась. А Артём, неожиданно для самого себя, подошёл, обнял её и они закружились в танце. В одинаковых футболках, под "Can't Help Falling in Love".

— Спасибо за танец, — сказала Марина.

— Обычно кавалеры благодарят дам...

— Но мы оба знаем как ты любишь танцевать. А ты это сделал даже без моей просьбы.

— Пора на сеанс?

— Да, пойдём. Сегодня был очень насыщенный эмоционально день. Эта песня лучшее его завершение. Спасибо за твой выбор.

— Давай я сейчас зачитаю твой стих, а потом начну свой рассказ. Сегодня будет мой сеанс. И не потому, что я проиграла в шахматы. А потому что слова уже просто рвутся из груди.

Артём только кивнул и Марина прочитала с листа.

Не стоит пытаться залезть ко мне в душу

Не думай что ты меня видишь насквозь

То что ты видишь — всего лишь обложка

Все что ты слышишь — набор заученных слов

Ты видишь меня не таким как другие

Но ты как и все видишь лишь часть

Каждый видит лишь то что хочет увидеть

А все остальное не замечать

Я почти что привык и даже смирился

Что для всех напоказ я не тот что внутри

Я для всех навсегда всего лишь обложка

И я тот кто я есть когда я один... **

* — автор стихотворения Олег Ладыженский

** — этот и остальные стихи в книге авторские

Второй рассказ Марины

— Я когда сегодня вот этот твой стих прочитала у меня прям инсайт случился.

— Озарение, ты хочешь сказать?

— Да! Я всё поняла. И прежде всего про себя и свои поступки. Вот у тебя десяток одинаковых футболок и делаешь ты каждый день одно и тоже. А я позавчера в платье, вчера в джинсах, сегодня вот футболку твою отжала. И после прочтения стиха я поняла почему! Я захотела влезть в твою шкуру. Я не могу надеть твои ботинки и пройти твой путь. Но я сегодня могу побыть в твоей шкуре. А могу и снять её и быть с тобой без "обложки". И ты единственный мужчина, кто будет в этот момент воспринимать меня как ту же самую Марину. У остальных срабатывает триггер: голая женщина, а у меня есть член. И я хочу, чтобы он был в ней. А тебе это не нужно! Ты с первого дня читаешь меня под обложкой. Но ты не психолог. А я психолог и поняла это только что. Я каждый день надеваю разные обложки и все судят по ним. А что внутри? Да всем насрать! Марина надела деловой костюм и из дома вышла сильная Марина. А Марина не такая уж и сильная, как хочет казаться. Марина только по полведра воды может унести. Марина уже устала быть сильной. И быть голой женщиной для секса. Марина хочет быть собой. Девочкой Мариночкой, у которой скоро начнётся пятый десяток и пора готовиться к климаксу. А я ещё и не рожала... Но в Марину все верят. Марина всё вывезет. Марина всех спасёт. А кто спасёт Марину?

— Была такая песня, ты вряд ли помнишь. Там были слова "сильная женщина плачет у окна". — Артём встал со своей кровати и сделал шаг.

— Дождь плачет за меня.

— А ты? — он сел на её кровать. — Когда ТЫ последний раз плакала?

— На похоронах своих родителей, — ответила она и голос дрогнул. — Их хоронили в закрытых гробах.

Она потянулась к нему, уткнулась в плечо и разрыдалась.

— Я... даже... не увидела их... в последний раз... Как мне их не хватает!

— А кого больше?

— Обоих! — Марина заревела ещё сильнее. — Я сейчас понимаю, что так многому не успела научиться у мамы, — продолжила свой рассказ она, когда слёзы иссякли. — И папа. Такой большой и добрый и всегда защитит.

— Большой, как я?

— Нет, ты длинный, — Марина начала успокаиваться. — Он был широкий и мягкий. И брился! Скоблил себя бритвой два раза в день. А ты, — Марина провела рукой по его бороде, — небритыш.

— У меня нет опасной бритвы, а в посёлке продают не лезвия, а какое-то барахло. Ну а электробритвы тут нет, сама понимаешь...

— Можно я завтра постригу твою бороду?

— Просто подровняешь?

— Да, доверься мне.

— Я пробовал твой тартар. Я видел тебя голой. Ты только что рыдала у меня на плече. Мне кажется, вопрос доверия между нами мы уже забетонировали.

— Если бы ты не был сейчас моим психологом, то я бы хотела поцеловаться.

— Давай сегодня я буду гладить твои волосы.

— Давай. А я буду мурчать, как котёнок.

— Кошечка, маленькая, ранимая.

Он долго гладил её волосы и не заметил, как она уснула. А потом