Гамбит дождября - Андрей Люмнов

Шестое дождября

Артём проснулся сидя, как и уснул. Марина трогательно обнимала его руку, которую он забыл в её волосах. Он сидел и смотрел на неё, как она посапывает, и боялся пошевелить даже пальцем. Он не знал, сколько он так просидел — будильник они вчера забыли на кухне. Он понял, что Марина проснулась, когда она слегка погладила его руку и лишь потом открыла глаза.

— Уже утро?

— Да, доброе.

— Доброе. А ты всю ночь так просидел?

Артём кивнул.

— Ты хоть спал?

— Спал, сидя.

— Спина не затекла? Я могу сделать массаж!

— Ты помнишь мой импринтинг про массаж.

— Артём! Ты всю ночь сидел рядом с девушкой, в одной футболке, которая ещё и задралась до пупа. Сам же говорил, что наши границы мы забетонировали. Ложись давай.

Она притянула его к себе, а когда его голова оказалась рядом, сказала ему шёпотом на ухо:

— Не бойся, я не кусаюсь. Просто хорошенько разомну твою спину.

Она встала, оседлала поясницу Артёма и скомандовала:

— Пациент, футболочку снимаем, врачу нужно видеть вашу спину.

Артём понял, что спорить бесполезно, и снял футболку через голову, стараясь не скинуть Марину с себя.

Марина сначала нежно прошлась кончиками пальцев по его спине, потом стала гладить его спину ладонями, постепенно наращивая интенсивность движений. Затем она стала мять его мышцы щипками, втыкала в них свои кулачки и проворачивала, потом опять щипала, потом опять гладила. Потом резко отхлопала его ладошками по спине, ещё несколько раз погладила и остановилась. Наклонила голову набок, рассматривая раскрасневшуюся спину Артёма, любуясь результатом своей десятиминутной экзекуции, и встала.

— Просыпаемся, пациент, процедура закончена.

Артём повернул голову и приоткрыл глаз.

— Спасибо.

— Этот гештальт мы закрыли? Импринтинг отпускает? Массаж может быть всего лишь лечебной процедурой, а не только прелюдией.

— Да, всё хорошо. Но можно повторить для закрепления.

— Прописываю вам лечебный массаж спины по утрам, — улыбнулась Марина и, меняя интонацию с врачебной на ласковую, спросила: — Скажи, какую обложку мне примерить сегодня?

Артём нахмурился, не понимая.

— Я про вчерашний разговор. Во что мне одеться сегодня? Какую обложку ты на мне хотел бы видеть?

— Мне кажется, самым правильным будет тебе одеть то, в чём ты приехала сюда. Обложка всё та же, а внутри уже другая Марина. Ты же не будешь отрицать, что изменилась за эти пять дней?

— Уже пять?

— Сегодня шестой.

Артём сел в кровати и надел футболку.

— Тогда надо забрать в третьем номере. — И она убежала.

Он встал, потянулся и зашёл в ванную. Ополоснул лицо три раза, набирая воду в сведённые ладони. Проверил уровень воды в баке для душа и вышел из номера.

Марина встретила его в коридоре.

— Идём печь хлеб?

— Сначала воды для душа принесу.

— Я с тобой!

— Может, погреть, как вчера?

— Не будем тратить время. И сегодня чем холоднее, тем лучше. Кстати, а который час?

— Не знаю. Будильник остался на кухне.

Часы в гостиной показывали уже начало девятого. Он поднял гири и пошёл за водой.

— Мне два ведра!

— Только не торопись по лестнице, а то навернёшься!

Марина не заметила, но сегодня он наполнил её вёдра чуть больше половины. Когда он вошёл с большим, двадцатилитровым ведром, Марина уже принимала душ. Он на секунду залюбовался изгибами её тела, а потом подошёл и опрокинул ведро в бак. Когда он повернулся, Марина ему улыбнулась, а он в ответ ей подмигнул.

— Тебя хлеб печь ждать?

— Конечно! Я скоренько!

Артём вернулся на кухню, поставил ведро и увидел забытый будильник. Половина девятого. Он вспомнил, что будильник он сегодня не заводил. Пока он крутил заводной ручкой, пришла Марина в той самой блузке и той самой юбке.

— Ну, как? Похожа на ту, что ворвалась к тебе в эту пятницу?

— Обложка соответствует, но что-то изменилось. Глаза горят, но взгляд не хищный. И спесь слетела. И даже на вид ты стала уютнее.

Марина улыбнулась и сделала книксен.

Пока Артём растапливал печь, Марина уже почти управилась с тестом.

— Сколько караваев сделать? Два или десять?

— Делай два, десять я не съем...

«Так количество хлеба же не изменится по массе?» — подумала Марина и потом поняла шутку.

Марина принесла противень.

— Раз десять тебе много, то сегодня один большой каравай. Специально сделала пошире, чтобы потоньше и легче пропекался.

Артём только крякнул, но приоткрыл топку и задвинул противень.

— А пока печётся хлеб, мы идём делать зарядку с коромыслом! — сказал Артём, ожидая, что Марина закапризничает.

— Ура! Фитнес! Хочу сегодня сделать пять подходов коромыслу!

Когда он пришёл к колодцу, она уже ждала с коромыслом наизготовку и делала разминку, размахивая руками.

— Ты прям как перед настоящим фитнесом разминаешься.

— А это и есть самый естественный фитнес. А что мне больше всего понравилось — осанка лучше стала. Я сама почувствовала. Наливай давай!

Артём наполнил два ведра, тоже чуть больше половины. Марина ловко их надела на коромысло и ушла. Во второй раз она попробовала поднимать коромысло с земли сразу с вёдрами. Она чередовала «упражнения», превращая работу в игру. И совершенно не обращала внимания, что каждый раз Артём наливал воды чуть больше.

— Товарищ тренер, спортсмен Марина упражнение закончила! — отрапортовала она и отсалютовала коромыслом.

— Молодец. Пойдём завтракать?

— Ой. А мы же ничего не приготовили!

— Хлеб испёкся, сейчас принесу из погреба буженины и сделаю бутерброды.

— Буженина собственного посола и хлеб из печи?

— Да.

— У меня уже слюноотделение началось!

— Тогда вынимай хлеб, вари кофе, а я схожу в погреб.

Артём такими толстыми ломтями настрогал буженину, чем вызвал восторг Марины.

— Они же толщиной с хлеб!

— Кушай, калории нам сегодня пригодятся.

— А чем мы займёмся сегодня? Я про работу по дому.

— А сегодня опять стирка.

— Так вчера же постирали...

— Вчера стирали постельное бельё, а сегодня будем стирать нательное.

— Ой. Так там же на две твоих футболки целых ворох моих шмоток! И это тоже надо постирать, — Марина посмотрела на блузку.

— Переоденься в халат и ходи.

— А что? Годится. Но раз вещи мои, то и стирать