После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк

Он легкий, искрящийся, витает вокруг волшебством и уютом тихого вечера.

— Безумно вкусно, — быстро работая челюстями говорит Андрей.

Он переводит взгляд с Лена на меня:

— Сама готовила? Или мама помогала?

— Она все сама, — отвечаю за Лену, — даже на кухню меня пустила.

Лена краснеет от гордости и опускает глаза.

Купается в наших восхищенных взглядах.

— Ага, — прерывает сладость момента Сева, — как принеси-положи-помой — Сева поможет. А как вкусно приготовила и вообще умница — Лена…

Он улыбается и его ворчание притворно.

Мы в который раз смеемся.

— Тань, передай, пожалуйста, соль…

Когда я подаю ему солонку, наши пальцы на мгновение соприкасаются.

Я вздрагиваю — прикосновение, словно ожог…

Ставлю солонку со стуком на стол. Быстрее чем хотела.

И в глазах Андрея мелькает что-то… что-то похожее на боль и… понимание?

— Очень вкусно, — спешит еще раз похвалить ужин Андрей. — А я совсем отвык от вкусной домашней еды…

— Ага, — говорю, — все сам, все сам…

Дети смеются и переглядываются — счастливые, раскрасневшиеся от особенного тепла, которым насыщенны искренние семейные вечера.

Ужин проходит просто замечательно, хотя я, иной раз, все же возвращаюсь мысленно к странному ощущению ожога…

Будто пламя может быть не только теплым, согревающим, но и… обжигающим и приносящим боль…

Когда я выхожу в прихожую проводить Андрея, он благодарит за чудесную возможность побыть с нами.

Я киваю и стараюсь пропустить эти слова мимо — слишком устала.

— Еще, Танюш, я хотел с тобой обсудить кое-что по работе, — продолжает он стоя уже на пороге. — Сквер на Центральной — там мы еще не разграничили объемы с Германовым, а это твой объект. Давай обсудим, а? Тем более какая-то проверка прется…

Звучит логично и разумно.

И у меня нет причин отказываться.

Киваю.

— Тогда до завтра, — говорит он, чуть колеблется словно хочет добавить или сделать что-то еще и быстро выходит.

Глава 46

Андрей

Едва дожидаюсь следующего утра.

Почти всю ночь не удается сомкнуть глаз — не знаю, что со мной происходит.

Наверное, все навалилось разом: борьба за Татьяну, неудавшийся проект в бизнесе, борьба с Германовым…

Голова идет кругом, а кровь вскипает.

Проворочавшись в постели, иду и сажусь в кресло перед окном.

Просто пялюсь на город до рассвета…

Утром принимаю душ, бреюсь.

Аккуратно и тщательно одеваюсь: сегодня на мне светло-синий костюм, с бордовым галстуком в полоску.

Я всегда стараюсь выглядеть отлично — это давно вошло в привычку, но сегодня…

Сегодняшний день — зауряден и, в тоже, время волнителен…

Ну что в нем такого особенного? Встреча с Татьяной, потом работа, встречи-звонки — нужно раскручивать свою работу, без Германова, который из партнера превратился в противника.

Своего поражения он не признает — в этом можно не сомневаться. И борьбы не прекратит.

И эта проверка еще внезапная… слишком дурно пахнет.

Я раз за разом убеждаю себя — сегодня ничего особенного, только встреча…

Но кровь бежит по венам быстро.

В кончиках пальцев покалывает от нетерпения, а в груди разливается приятный холодок.

Постоянно смотрю на часы — минутные стрелки движутся ужасающе медленно.

Расхаживаю по комнатам, потом спускаюсь к машине.

Проверяю шины, завожу. Выключаю.

Солнце ярко блещет. На голубом небе — ни облачка, и одуряюще пахнет травой, сырой землей и какие-то цветами.

От этого аромата в груди все сжимается, и особенно сильно кажется, что не полтинник маячит впереди, а всего лет двадцать пять…

Останавливаюсь и запрокидываю голову. В высоте летят две белые чайки.

Неужели все потеряно окончательно? Сейчас в это совсем не верится.

Надежда, безосновательная, ничем не подкрепленная, крепнет в душе.

И пусть я ошибаюсь… пусть ошибусь, но пытаться не перестану.

Вскидываю запястье — можно ехать.

Пусть и приеду немного раньше, чем мы договаривались.

Еду через утренний город. Толкусь в пробках. Морщусь от сигналов автомобилей и ругани водителей.

Но улыбаюсь.

Приезжаю на объект. Это реконструкция сквера в самом центре города.

Работа уже кипит, и первое, что бросается в глаза — Татьяна.

Она великолепна.

Кремовый брючный костюм, нитка жемчуга на длинной шее.

Она просто светится вся.

Перед ней вытянувшись стоят двое прорабов и слушают, чуть не разинув рты.

Светлые волосы волнами спадают на плечи и рассыпаются.

Взгляд спокойный, живой и… какой-то сверкающий.

Она словно светится изнутри и заряжает своим огнем окружающих.

Замираю.

Любуюсь.

Не могу отвести взгляд, и Таня словно чувствует мое внимание.

Вздергивает маленькую головку и поворачивается в мою сторону.

Наши взгляды встречаются, и что-то вспыхивает, извергается внутри меня, горячей волной пульсируя по венам.

Она рдеет — едва заметно на скулах. Легка улыбка вспыхивает на губах, и тут же Таня берет себя под контроль.

Становится серьезной. Натягивает маску непроницаемости на лицо.

— Привет, — подхожу к ней.

— Привет, — вздрагивает бровью Татьяна.

Открываю рот и… слова застревают в горле.

Не могу оторвать от нее глаза.

Усмехается и опускает глаза.

— Что за разговор, Андрей? У меня мало времени.

Откашливаюсь.

— Да, прости. Хотел еще раз предложить перейти работать ко мне. Со всеми своими людьми — как есть.

Опять усмехается.

— Ради этого приехал? Знаешь ведь мой ответ…

Ее ответ я прекрасно знаю, но дело тут не в том, что я хочу подобраться ближе к ней. Хотя и в этом.

— Эта проверка, Тань…

Прищуривается и неожиданно спрашивает:

— Это твоих рук дело, Андрей?

— Ч-что? — выдыхаю я.

Словно получаю неожиданный удар под дых.

— Нет, конечно, ты что, Татьяна!

Она смотрит на меня еще долю секунда, а потом медленно кивает.

— Ладно, — усмехается она. — Я просто спросила. Хотела прояснить для себя.

Хмурюсь и добавляю после паузы:

— Если бы дело касалось одного Германова — да, запросто провернул бы такую штуку, но ставить под удар тебя… — качаю головой. — Нет, Тань, на такое я бы не пошел.

Не знаю, верит ли она моим словам — задумчиво смотрит на небо, на окружающие дома.

— Так что по объекту? — голос ее чуть хрипловат.

— Здесь у нас с Германовым еще нет решения как делить объемы работ, поэтому я бы советовал тебе притормозить и заняться подготовкой к проверке. Потому что вполне возможно, что завтра здесь будут работать мои, а не твои люди.

Мне неприятно говорить ей об этом. Словно я отбираю у нее работу.

Но Татьяна стойко переносит эту новость. Кивает, но видно, что расстроена.

— И еще, Тань?

— Отберешь еще что-то? — едко усмехается она.

Пропускаю эту колкость мимо ушей.

— Птички мне напели, что первым в очереди на