После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк

Он подходит ближе, его взгляд тяжелый, давящий.

— Вы понимаете, что это значит? В лучшем случае — огромные штрафы. В худшем…

Он многозначительно замолкает, и в воздухе повисает неозвученное: «уголовное дело».

Меня бросает в жар.

Я знаю, что веду документацию чисто. И работаю так же — на результат и качество.

Но против системы, которая решила тебя задавить, чистота — не аргумент.

— Я готова предоставить все пояснения, — говорю я, чувствуя, как слабеют ноги. — Все чеки, все согласования.

— Это хорошо, Таня, — он усмехается, и в его усмешке нет ни капли тепла. — Но они не ждут пояснений. Они ждут жертву.

Давление становится невыносимым.

Я чувствую, как стены смыкаются.

Один неверный шаг, и все рухнет.

Работа, репутация, возможность обеспечивать детей…

И тут его тон меняется.

Резко, как будто кто-то переключил тумблер.

— Не думай, что мы согласны с такой позицией, — он качает головой, и его голос становится мягким, почти сочувствующим.

— Я, мы тебя не бросим — это наезд на всех нас. Спланированный, организованный и с большой целью. Нам нужно держаться вместе и помогать друг другу.

Он обходит стол и садится напротив.

Откидывается в кресле.

— И я могу тебя защитить. Уверен в этом. В конце концов, компания — это одна большая семья.

Во мне все замирает.

Испарина выступает на лбу.

Стискиваю руки, стараясь держать лицо.

Мужчины в комнате смотрят на меня, предпочитая не встречаться со мной взглядами.

Вот так в один момент оказываешься за пределом.

Чужой.

Уязвимой.

Он складывает руки на столе.

— Мне нужно понимать все детали. Сейчас я буду общаться с главой комиссии, потом постараюсь выцепить специалистов. Позвоню в ГИСН и так далее и тому подобное.

Замолкает. Внимательно смотрит на меня.

— Ты, главное, не волнуйся…

Легко сказать, особенно после того, как чуть ли не сам меня запугал!

— А вечером давай встретимся и обсудим стратегию нашей защиты. Действуем спокойно, хладнокровно и все у нас получится…

Это не предложение.

Это ультиматум.

Глава 51

Татьяна

Стою перед зеркалом в спальне.

Не узнаю себя.

В отражении — не я. Чужая женщина.

Измотанная, усталая… Выцветшая как будто.

С фиолетовыми кругами под глазами и пергаментной кожей.

Собираюсь на ужин.

Темное, строгое платье, жемчужная нитка, идеально уложенные волосы.

Я собираюсь на ужин, а чувствую, будто готовлюсь к казни.

Каждое движение — медленное, вымученное.

Пудреница выскальзывает из пальцев и разбивается о пол, рассыпаясь тысячью блестящих осколков.

Дурной знак? Будто что-то может стать хуже.

А если и может… так какая разница?

Ресторан наполнен гулом голосов и звоном посуды.

Влажные ароматы морепродуктов, экзотических фруктов переплетаются с винной кислинкой.

Глубокие кресла, приглушенный свет.

Германов уже ждет. Перед ним — начатая бутылка.

Он поднимается мне навстречу, улыбка на его лице — масляная, довольная.

— Татьяна, ты великолепна, — произносит он, целуя руку.

Его прикосновение заставляет меня содрогнуться.

Мы садимся.

Он заказывает шампанское.

Дорогое.

Будто уже собрался что-то праздновать.

Я молча киваю.

Я прячусь за своим молчанием, как за стеной и пытаюсь наскрести хоть сколько-то крупиц сил.

— Я понимаю, тебе тяжело, — начинает он, наливая вино в бокал.

Оно расплескивается по хрусталю алым рубином.

Свой бокал накрываю ладонью и отрицательно качаю головой.

Германов хмыкает и тут же улыбается.

— Я пригласил тебя, чтобы серьезно поговорить. Мне удалось провести небольшое расследование. Это потребовало колоссального напряжения сил и средств, но…

Делает драматическую паузу.

— Все это… безобразие, что навалилось на нас внезапно... Оно не случайно.

Изображаю заинтересованность.

Пока он не сказал ничего нового.

— И знаешь, в чем корень всех наших бед?

Я поднимаю на него взгляд.

Он смотрит на меня с притворным сочувствием.

— Воронцов. Андрей, — он произносит это имя с таким отвращением, будто сплевывает.

Смотрит на меня внимательно.

Взгляд цепкий, не отпускающий — ждет моей реакции.

Я невольно вздрагиваю.

Не сказать, чтобы я была удивлена, но… что-то все равно надламывается в душе.

— Да-да, и в этом огромная доля моей вины, — продолжает Германов. — Я привел его сюда. Пригрел змею на груди…

Андрей? Змея?

Да он не идеален… да, он жестоко предал меня, но…

— Посуди сама: до его появления у нас все было стабильно. Карьера, репутация. Постоянный рост и развитие. А что теперь? Проверки и угрозы. Он — разрушитель, Таня. Ходит и рушит все, к чему прикасается. И тебя он разрушил.

Я чувствую, как его слова, словно отравленные иглы, впиваются в меня.

Часть меня хочет кричать, спорить, защищаться.

Но энергия иссякла.

Я просто сижу, сжимая в коленях холодные от страха руки, и слушаю.

Внутри — пустота.

Он тратит слова, а я трачу последние силы на то, чтобы просто не разрыдаться здесь, за столиком.

— Он использовал тебя, — продолжает Германов, понижая голос до доверительного шепота. — Использовал, чтобы добраться до меня. А теперь бросил, когда появились проблемы. Я же всегда был на твоей стороне. Всегда.

Я отвожу взгляд к окну, за которым темнеет вечерний город.

Он протягивает руку, чтобы прикоснуться к моим пальцам, а я непроизвольно, инстинктивно сжимаю их в кулак.

— Я не верю, прости, — произношу я не своим голосом.

Германов вскидывает бровь:

— Я знал, что ты так скажешь, Танюша. Он здорово наплел тебе сказок, а ты, как маленькая семнадцатилетняя девчушка, развесила уши… Только…

Еще одна пауза, и бег глаз по моему лицу — будто физически его чувствую.

— Я же сказал — расследование. У меня есть и доказательства.

— Самое время их предъявить, — вскидываю на него глаза.

Он отводит взгляд — вниз и влево.

— Еще бы, — усмехается он и… усмешка застывает на лице.

Его слова обрываются.

Взгляд Германова устремляется куда-то за мою спину.

Лицо искажается сначала удивлением, а затем чистой, неподдельной ненавистью.

Я медленно оборачиваюсь.

В проеме двери ресторана стоит Андрей.

Он не бежал, но дыхание его сбито, взгляд — горит и выхватывает нас из полумрака зала.

Идет к нашему столику.

Каждый его шаг отдается в гудении заполненного ресторана — словно все остальные звуки отходят на второй план.

Андрей останавливается рядом со мной.

Быстро смотрит на меня — ласково скользит по лицу, хмурится и переводит жесткий взгляд на Германова.

— Таня, тебе лучше уйти, — говорит Андрей вместо приветствия. — У нас разговор…

Германов едва заметно бледнеет. Впивается взглядом в Андрея и играет желваками.

— Пусть останется, — шипит он.

— Ресторан полон людей, — усмехается Андрей. — здесь полно свидетелей и без нее. Ей не нужно