Среди гроз и теней - Анна Бруша

Тролль кивнул, явно не зная, что еще сказать, и поспешил уйти.

Он явно не был завсегдатаем приемов и не привык вести долгие беседы, отчего между нами возникла неловкость. И тут я поняла… Я поняла, что мне напомнили голоса бездны.

Ну конечно. Это произошло на одном из приемов. Тролли-мужчины спорили и обсуждали предстоящий поход. Дагней в притворном гневе объявила, что не желает слышать ничего о Миравингии. Запрет лишь подогрел обсуждение. Чтобы отдать дань уважения хозяйке, голоса сделались сначала тише, но каждый продолжал говорить.

Именно такое настроение было в тех голосах. Бездна жаждала завоеваний.

* * *

Йотун не поверил в объяснения Ньёда и не оставлял попыток выследить и захватить мертвячку. Правда, не спешил разуверять своих магов. Видимо, его беспокоила их реакция. Йотун рассылал патрули, а мне говорил, посмеиваясь, что раз ее сделал такой Дьярви, то тролли несут ответственность. Не знаю, чем уж ему так нравилась эта шутка.

Я помогала обнаружить мертвячку, но каждый раз, когда на место прибывали маги, она ускользала. Но зато мы узнали, что простой укус не ведет к «перерождению».

При всех магических загадках, с которыми мы столкнулись, Йотун не забывал о главной цели, возложенной на него королем, он постоянно совещался со своими магами, под его командованием тролли разъезжали по округе, беря под контроль все больше деревень и мелких замков.

Подготовка к большой осаде не останавливалась. Защитники крепости не могли пополнять припасы: туман и чудовища исключали возможность выбраться незамеченными, как и подвезти что-то в обход нашего лагеря.

Тролли согнали крестьян из ближайших деревень, заставили делать насыпи и строить какие-то необходимые им сооружения.

Из-за тумана мне не было видно, как работают люди, но от рассвета до заката стоял стук молотков, треск пил и резкие окрики надсмотрщиков.

На эти работы пытался проникнуть молодой человек, но крестьяне сдали его троллям, сказав, что он не из местных и раньше его тут не видели.

Парень оказался магом. Я видела, как тролли тащили его через лагерь.

Йотун приказал Кальфу допросить пленника.

Теперь к стуку молотков, жужжанию пил и привычным звукам лагеря прибавились сводящие с ума вопли несчастного.

В нашей палатке их было прекрасно слышно, хотя, наверное, во всем лагере не нашлось бы места, где можно было бы от них укрыться.

Я не могла этого выносить и стала умолять Йотуна прекратить мучения. На мою отчаянную просьбу он отреагировал с неожиданной резкостью и велел мне замолчать.

– Кальф делает то, что должно. Что я говорил о милосердии, Мальта? Это шпион верховного мага. Возможно, он или ему подобные собираются отравить воду в колодцах или устроить еще чего похуже.

Я бросилась из палатки и жадно хватала ртом воздух, борясь с приступом дурноты.

– Какая же ты неженка, Мальта! – беззлобно бросил Йотун и ушел.

Гитте выскользнула из палатки и погладила меня между лопатками.

– Как же меня тошнит от их жестокости, Гитте! – в сердцах сказала я. Почему им нужно все время кого-то захватывать?

– Мужчины.

Надсадный крик парня пробрал меня до костей.

Меня стошнило водой, которую я только что выпила.

Гитте вздохнула.

– Эх, тайрис…

– Сейчас пройдет. Мне нужно немного отдышаться.

– Что-то частенько тебя стала мучить слабость, – сказала она.

Я и правда последнее время неважно себя чувствовала. Но я думала, что причиной тому видения и ночные кошмары: я часто видела бездну, выслеживала мертвячку.

– Пройдет, – сказала я. – Только бы этот бедолага перестал кричать.

– Сдается мне, это не сильно поможет, – с сомнением сказала Гитте и нахмурилась.

– Думаешь, я заболела?

Она принялась смеяться, да так сильно, что у нее выступили слезы на глазах. Служанка даже опустилась на землю.

– О, да, тайрис… можно и так сказать. Если это та «болезнь», которую я подозреваю, то ты гарантированно подцепила ее от хозяина Йотуна.

Гитте вновь залилась смехом.

– Что?

– Я предупреждала. Сила вашей любви такова, что нельзя до конца полагаться ни на травы, ни на сильные заклинания.

Я покраснела, когда до меня дошел смысл ее намеков. А тролльчанка стала серьезной:

– Еще есть время обо всем позаботиться. Но нужно быть уверенными. Я найду лягушку, и мы все узнаем. Лягушки никогда не лгут в таких вещах.

– Нет, не может быть, – выдохнула я.

Сейчас? Когда тролли и люди готовятся вцепиться друг другу в глотки?

Как это могло случиться?

Гитте исправно готовила мне отвары. И я использовала уксус.

Я прислушалась к себе и не ощутила никаких изменений. Судорожно сглотнув, я взглянула на служанку.

– И как лягушка может помочь?..

Ведьма прищурилась.

– Я дам ей твою мочу. Если до конца следующего дня она начнет метать икру, значит, ты уже носишь ребенка.

Она еще что-то говорила: о том, что жабы совершенно не годятся, о зелье, после которого я «все будет, как прежде».

– Гитте, пожалуйста, найди лягушку, – на удивление спокойным голосом попросила я.

Только сейчас я поняла, что в лагере стоит тишина. Пленник больше не кричал.

* * *

В замке за столом сидели мертвячка с Ингар, на столе лежали обнаженные девушка и юноша, их глаза были закрыты, как будто они были без сознания или очень крепко спали.

К столу приставили кресло, на котором стояло большое зеркало. Чтобы оно не упало, его придерживал молодой человек с удивительно пустыми глазами.

Мертвячка и Ингар почти не двигались. Их напряженные взгляды были устремлены на дверь.

Часы начали отбивать девять.

Раз.

Два.

На третьем ударе дверь отворилась, и в зал вошел Дьярви.

Он с подозрением оглядел обстановку. Троллий мертвяк явно готовился к визиту. Его синие волосы были собраны в низкий хвост, перехваченный бархатным бантом. Одежда отличалась роскошью, хоть и носил он ее небрежно. Его кружевные манжеты и воротник были заляпаны кровью.

Он отвесил неглубокий шутовской поклон.

– Входите, дорогой друг, – приветствовала его мертвячка.

Дьярви взглянул на стол.

– Как любезно с вашей стороны приготовить ужин.

– Время самое подходящее.

– Значит, я зря перекусил по дороге, – он улыбнулся, демонстрируя острые блестящие клыки.

– Приветствую вас.

Пока они обменивались нехитрыми любезностями, в зеркало пришел Монархо.

– Ужин. Я вам завидую, – ухмыльнулся карлик.

– Мы сожалеем, дорогой Монархо, что вы не смогли прибыть лично.

– Увы. Я должен следить за своим человеком, – сказал он. – Но, если позволите…

Он потянулся за край зеркала, и в отражении появилась девичья рука, в которую он впился клыками, делая щедрый глоток.

– За встречу, – провозгласил карлик.

– За встречу!

Мертвяки в зале последовали его примеру. Старшая мертвячка и Ингар укусили девушку,