После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк

Разворачиваюсь к Тане — теперь мы смотрим друг на друга прямо.

Она по-прежнему не отводит взгляда. И я рад этому.

Потому что именно сейчас я понял все до конца.

— Мне без тебя было плохо. Очень.

Ни один мускул не вздрагивает на ее лице.

— И когда я понял это, стал действовать. Ты мне нужна была… — стараюсь подобрать слова точнее, чтобы она поняла. — Как глоток воды умирающему от жажды…

Усмехаюсь:

— Прости уж за пафос высказывания, но так и есть: глоток воды, глоток воздуха — то, что необходимо, слышишь? Необходимо для жизни.

— Андрей, — впервые она опускает глаза, разглаживает скатерть. — Я все сказала, это больше ни к…

— Подожди. Пожалуйста.

— Чего-нибудь желаете? — официантка появляется возле нас так неожиданно, что я вздрагиваю и чуть не подпрыгиваю на стуле.

Медленно выдыхаю и нервно посмеиваюсь.

— Нет, спасибо.

Девушка скользит по столу: по открытой бутылке вина и полпустому фужеру, хмыкает и уходит.

— Фу-х, напугала, — прикладываю руку к груди.

Таня не улыбается, только вновь поднимает на меня взгляд.

— Именно сегодня, сейчас я понял многое. Да, Таня, ты мне нужна. Да, я тебя люблю. Но…

Сглатываю твердый комок, стараясь подобрать наиболее точные слова, потому что для меня важно.

Важно, чтобы она поверила.

— Моя необходимость в тебе перестала быть для меня первоочередной, понимаешь?

Хмурюсь — мне не нравится, как я говорю, но… говорю от души.

Татьяна вздергивает брови, и это первое проявление какой-то эмпатии с ее стороны подбадривает меня.

— Я не хочу чтобы ты ДОПОЛНЯЛА меня, понимаешь? Даже если это спасительный глоток воздуха. Я хочу, чтобы ты была просто счастлива — сама по себе, и тогда я тоже буду счастлив.

Ее огромные глаза становятся еще больше.

Не уверен, что она понимает, о чем я говорю.

Сержусь на себя. Стискиваю кулаки.

— Я отойду в сторону — не буду тебя тревожить, дергать или ранить. Пусть я засохну от жажды без этого единственного глотка воды, но… но если ты будешь счастлива, значит я все сделаю правильно…

Она медленно отклоняется на спинку стула.

— Ты для меня — важнее всего, — повторяю я. — И если тебе лучше одной — без меня, я уйду в сторону…

Глава 53

Татьяна

Я поднимаю на него глаза.

Смотрю и… я будто бы его не узнаю.

Напротив сидит все тот же Андрей.

Человек, которого я знаю хорошо. Слишком хорошо.

Человек, с которым нас связывает очень многое.

Дети, прожитая жизнь…

Радость, счастье, любовь и… невыносимая боль.

Несмотря на время в разлуке, я все также прекрасно знаю черты его лица: каждую морщинку... их стало больше за последнее время. Два маленьких едва заметных шрамика: под левым глазом, и на подбородке.

Волосы — такие же непокорные, а в колючей щетине теперь преобладают почти полностью седые волосы.

Массивный квадратный подбородок по-прежнему упрямо выпирает вперед.

Андрей все тот же.

И, в тоже время, другой.

В его глазах я вижу что-то такое, что заставляет усталое сердце биться чаще.

Смотрю на него и, заторможенная от усталости, не могу понять, что в них изменилось.

Они стали светлее? Выцвели за это время?

Взгляд все такой же прямой, твердый.

Напористый, но…

На меня он смотрит с непривычной нежностью.

Не знаю, что это.

Раскаяние? Искреннее желание добиться прощения? Может быть, действительно любовь?

Или все вместе?

Я больше ничего не знаю и не понимаю.

Хочется поставить мир на паузу, потому что… страшно.

Взгляд — словно прикосновение нежных пальцев к волосам.

Ласкающий, теплый.

Но я боюсь поддаться этому чувству. Боюсь поверить.

Хоть и понимаю, что в глубине души уже сделала выбор.

Взглянуть на правду в своей душе непросто.

Это не райский сад, с цветущими деревьями, а скорее выжженая пустошь.

Выжженная и посыпанная солью.

Но не омертвение пугает меня.

Я чувствую, как из-под слоя пепла и ядовитой соли пробиваются робкие зеленые ростки.

Не загубить бы… ведь это точно последнее, что может вырасти.

— Я прошу возможности сказать последнее, Таня, — Андрей наклоняется ближе, кладет ладонь на мою руку, и я не убираю ее. — Для меня это мучительно, ведь я люблю тебя…

Он произносит это так просто и естественно, что сердце сжимается.

— Но без меня ты счастливее, и потому я уйду.

Он поднимается.

Мы не отводим глаз друг от друга.

— Прости меня, Таня. Если когда-нибудь сможешь — прости…

Наклоняется и целует меня в лоб.

А я слишком устала, чтобы перенести это, пропустить через себя.

Я не могу сказать ему: остановись… но и не могу отпустить.

— Отвези меня домой, пожалуйста, — произношу я тихо.

Это мой максимум.

Все, на что хватает душевных сил… и даже это — слишком много.

Я вкладываю ладонь в его руку, и он чуть сжимает ее.

Поднимаюсь, чувствуя дрожь в ногах.

Она распространяется по всему телу, заставляя напряженные нервные окончания вибрировать.

— Конечно, — кивает он.

Не говорит больше ни слова.

Ни уговаривает, ни объясняет, ни настаивает.

Словно чувствует, что это — наилучший подарок для меня.

И я благодарна за него.

Он усаживает меня в автомобиль и захлопывает дверцу, отсекая внешний шум.

Ведет машину плавно и аккуратно, не нарушая тишины даже взглядом.

Огни вечернего города проплывают за окном.

И с каждой минутой езды, буря внутри медленно, но успокаивается.

Наступает долгожданная тишина.

Совсем скоро я смогу прислушаться к себе и расправить плечи.

А пока…

— Спасибо, — благодарю тихо, не глядя на него и выхожу из машины, остановившейся у подъезда.

Не оглядываясь, захожу в подъезд и поднимаюсь к себе.

На щелчок входной двери в коридоре показываются Лена и Сева.

Они смотрят на меня, переглядываются и исчезают в своих комнатах.

Это хорошо.

Только покой. Только тишина.

Раздеваюсь на автомате. Принимаю душ, не чувствуя приятного биения струй по коже.

Падаю в постель и закрываю глаза.

Свинцовая тяжесть наполняет меня.

Я уплываю в плотную черноту, но, прежде чем, провалиться в сон, впервые за долгое время, наконец чувствую… облегчение.

Ночь пролетает как одно мгновение.

Распахиваю глаза, и произошедшее кажется сном.

Смотрю на телефон — одиннадцатый час.

Ого! Вот это я поспать.

Жизнь не стоит на месте, и нужно вставать и двигаться вместе с ней.

Поднимаюсь с постели, заворачиваюсь в халат.

Лена и Сева дома.

— Давайте сегодня закажем что-нибудь на завтрак, — говорю.

Голос хриплый, заспанный, усталый.

Прежней пустоты в душе нет, но я боюсь думать о чем-то кроме приземленных бытовых вещей.

Словно боюсь дышать